Рассадник добра - Светлана Дмитриева

— Не совсем тот результат — тоже результат, — резюмировала вслух Машка, хотя вокруг никого, кого бы заинтересовали ее слова, не наблюдалось. — По крайней мере, я попала хоть куда-то, и это «где-то» находится далеко от Отрадного. Уже замечательно. Если бы я еще что-нибудь пожрать с собой взяла, было бы совсем хорошо.

То, что Машка видела перед собой, Ботанический сад уже не напоминало. Или это был самый большой в мире Ботанический сад. Но, увы, в этом саду не было ни палаток с шоколадками, ни торговцев хот-догами с их забавными тележками. И, кажется, административных зданий не было тоже. Правда, они могли быть искусно укрыты под сенью листвы, но тогда это могло значить только одно: Машка оказалась в Америке. Что ее здорово не устраивало. Хотя вряд ли живущих здесь интересовало ее мнение. От кого-то из знакомых она слышала, будто в этой стране больших возможностей весьма плохо относятся к русским эмигрантам. А особенно к безденежным русским эмигрантам. Маловероятно, что кто-то мог отнестись к ней хуже, чем последний временный отчим, но и выдворение из страны со скандалом ее не устраивало.

Поискав немного вокруг, Машка обнаружила скрытую кустами тропинку, убегающую в чащу леса. Других троп видно не было, и она, вздохнув, двинулась по этой.

— Ну, или здесь какие-то очень упорные грибники, — сказала она себе, — или у меня с глазами плохо и крыша поехала.

Еще об одном варианте — что тропинку протоптали крупные животные, возможно хищные и питающиеся человечиной, — она решила не задумываться. Съедят так съедят, а заранее расстраиваться по этому поводу бессмысленно. Шагая по загадочной тропинке, Машка зорко высматривала травяных эльфов, говорящие цветы и пророчествующих птиц на деревьях, но то ли погода стояла совершенно неподходящая, то ли Машку действительно жестоко обманули — вокруг ничего такого не было. Деревья здесь росли странные, но мало ли где растут деревья, которые она с ходу не опознает? Если вон то, что сильно смахивает на елку, только черное и попушистее, единственное серьезное отличие этого фэнтезийного мира, то не пойти ли этому фэнтезийному миру по известному адресу? Елки Машке нужны не были — разве она лесозаготовщик? Она упорно шла вперед, уверенная в том, что в конце тропинки непременно обнаружится что-нибудь интересное. Не обязательно сразу заколдованный принц или попавший лапой в капкан драконенок. Сейчас ее устроила бы и придорожная таверна. Из книжек про параллельные миры Машка знала, что в любой таверне можно отработать ужин мытьем посуды, так что наличие всего трех рублей в кармане джинсов совершенно ее не беспокоило. Возможно, в Москве это и могло стать проблемой, но не в фэнтезийном мире, где деньги не имели такого значения. Об этом же во всех книжках написано! А если об этом написано везде, не может же это быть откровенным враньем.

— В конце концов, — рассуждала она вслух, чтоб не так скучно было топать по мокрому лесу, — раз меня куда-то зашвырнуло из города, значит, магия все-таки существует. А если магия существует, почему бы не существовать параллельному миру?

В параллельные миры Машка верила свято, потому как фантастику любила. Собственно, с фантастики все и началось.

Уроки благополучно завершились. Машка медленно шла по улице, читая на ходу взятый в библиотеке роман о приключениях очаровательного молодого человека в мире драконов и магов. Дома герой был бедным студентом, жившим от стипендии к стипендии в жалкой и требующей ремонта комнате общежития, зато там, где трава зеленее и солнце ярче, довольно быстро стал преуспевающим магом. Книга была переводной и изрядно потрепанной, пары страниц в середине не хватало, но это Машку совершенно не смущало: все пропущенное она могла досочинить не хуже самого автора. Зависть к герою романа глодала ее, как голодный студент — свиные ребрышки в гостях у любимой женщины.

Приключения начинающего мага были описаны столь живо и правдоподобно, что, даже понимая всю фантастичность их, Машка невольно думала: «Ну и чем я хуже этого Райли? Неужели я бы не справилась с этим чернокнижником?» Жизнь удачливого переселенца казалась ей прекрасной и удивительной, несмотря на то, что периодически он спал в сараях и опасности его преследовали на каждом шагу. Но разве это опасности для московского подростка — какие-то жалкие разбойники, не сравнимые с привычной Машке уличной шпаной? Темные бандиты, пропитанные предрассудками, как вата для компресса борным спиртом? Или говорящие чудовища с интеллектом трехлетнего ребенка? Что они в сравнении с натасканными на людей доберманами или, хуже того, — наркоманами? К тому же герой из всех приключений выходил с честью. Неужели она, Машка, глупее и слабее его? Ничуть!

Стоял изумительный весенний день. То есть он мог бы быть изумительным, если бы Машке не надо было возвращаться из школы домой. Дома ожидала мать и дядя Миша, зануда и нытик каких мало. Сразу после того, как Машка зашла бы на кухню в поисках обеда, он начал бы ее воспитывать. Мол, учись, детка, маму слушайся, уроки делай, заканчивай школу. На себя бы посмотрел, козел старый. Мужику уже сильно за сорок, а он до сих пор курьер. И гордиться ему стоит исключительно бесплатным проездным на все виды транспорта. Боже, как же Машку бесили его нравоучения! Когда же мать его выгонит? Толку-то ведь от него никакого, одни рубашки грязные с носками по квартире раскиданы. Мужик он безрукий совершенно, да и денег приносит разве что на макароны. Второй месяц сливной бачок в туалете починить не может, не говоря уже о стиральной машине. Соседка тетя Зоя давным-давно отдала им свою старую «Вятку» с полетевшим ремнем. Казалось бы, ремонта кот наплакал, так нет же! Стиральная машина до сих пор работала тумбочкой в коридоре, как будто для того и была предназначена. Все бы ничего, да только дядя Миша любил выпить, а выпив, начинал грустить о своей загубленной жизни и несложившейся карьере. Грустить спокойно и в одиночестве он не умел и винил в своих страданиях всех, кто под руку подвернется. Оттого и мать, и Машка частенько ходили с синяками. «Лучше такой мужик, чем совсем никакого. Бьет — значит, любит», — говорила мать, вздыхая. Машка не противоречила, но старалась поменьше бывать дома. Любовь любовью, но она прекрасно прожила бы и без этого суррогата отцовской любви. Пожалуй, даже лучше, чем с ним.

Еще она сильно не возражала бы, если бы рядом не шел Сопля, отвлекая от чтения интересной книжки и противно канюча:

— Дай списать... Бурочка, ну дай списать контрольную...

— Ты бы меня еще дурочкой обозвал! — огрызнулась Машка, не отводя глаз от страницы, на которой общительный Райли как раз пытался подружиться с мантикорой.