Лавка страха - София Яновицкая

с доспехами Дрейкона подарила. Да она даже этот девиз наизусть знает, он у нас как пароль!

— Всем бы таких бабушек. — Денис набрал полный рот колы, поперхнулся и облился.

Мы с Шуриком засмеялись.

— Пора двигать, а то электричка скоро. — Я подтолкнул Дениса. — Веди давай.

Он заулыбался, поднял с земли свой велосипед и покатил его в лес.

Мы долго петляли среди деревьев, велики подпрыгивали на корнях и мягко шуршали свежей травой и прелыми листьями. Шурик уже начал обзывать Дениса Сусаниным, как вдруг запахло водой, деревья стали редеть, и в просветы между ними задул ветер.

Я ускорил шаг. Лес неожиданно закончился и вывел нас на плоскую верхушку скалы.

— Говорил же! — хвастливо воскликнул Денис.

Шершавая каменная площадка поросла мхом и травой. Кое-где как робкие остатки леса торчали сосны. Скала громоздилась гигантским каменным носорогом. Из трещин в красноватых валунах росли кусты. Пахло смолой и горькими травами.

Я положил на траву велосипед и подошел к обрыву. Внизу лежало озеро с темной, практически черной водой. Скала врезалась в него, создавая крошечную бухту с полумесяцем желтого песка. Со всех остальных сторон озеро окружали деревья, словно лес зачерпнул темную воду в ладони.

— Во. В древние времена тут было магическое место, — важно сказал Денис.

— С каких это пор ты знаешь, что было в древние времена? — недоверчиво хмыкнул Шурик. — Тебе по истории тройку-то авансом поставили.

Я ступил на край и сплюнул вниз. Плевок затерялся где-то по пути к воде.

— Ну и в чем магия?

— Кто решался прыгнуть отсюда в озеро в первый день лета, тот считался самым храбрым.

Над водой с пронзительным криком пролетели чайки и умчались прочь. Мы помолчали. Шурик осторожно подошел поближе, держась на безопасном расстоянии от края.

— Вода же ледянущая!

Денис тут же махнул ногой, делая вид, что хочет столкнуть Шурика.

— Дебил, что ли?! — взвился тот.

— Хватит, реально не смешно, — я ухватил Дениса за рукав. — Мы не за этим сюда пришли.

Я снова глянул вниз, прикидывая расстояние. Скала отвесно уходила в воду. Денис пристально следил за мной. Шурик нервно переминался с ноги на ногу, убравшись как можно дальше от обрыва.

— Ты же не собираешься… — он посмотрел на меня и простонал: — Ты собираешься.

Я стащил через голову футболку и бросил Денису.

— Я бы тоже нырнул, — неуверенно буркнул он. — Но батя дома, увидит, что я купался…

Я представил себе мамино лицо, если бы она увидела меня сейчас. О чем родители не знают, то им не повредит. Агата обозвала бы придурком, а бабушка… Но как раз бабушка должна была бы понять.

Я сбросил кроссовки, взглянул еще раз вниз, прикидывая прыжок. Скала под ногами была шершавой и прохладной, мелкие камешки и травинки кололись с непривычки. Оставалось только решиться.

— Правильно наша школьная психичка говорит, — вздохнул Шурик. — У тебя еще не развита эта, пре-фрон-тальная кора…

— Завидуй молча! — Денис пихнул его локтем.

Я отошел назад. «Не думай, не думай, действуй. Оттолкнуться от земли, пробежать несколько шагов и прыгнуть вперед!»

Воздух ринулся навстречу, ворвался в легкие и резко ухнул в живот.

«Это будет особенное лето», — мелькнуло в голове. И я полетел вниз.

Глава 2. Худшее лето в жизни

— Итак, на наших календарях август, и это лето… — радио заскрежетало и заглохло.

— …Худшее в вашей жизни, — закончил за него я. Никто не возразил.

Стояла такая темнота, что не было видно ничего, кроме кусочка извилистой дороги, освещенного фарами. Дождь сердито стучал в окна весь день, но сейчас даже он устал и прекратился.

— Ничего не понимаю. — Мама заглушила мотор, потыкала пальцем в зависший навигатор и беспомощно всмотрелась в черноту, окружавшую машину. — Кажется, где-то здесь должен быть наш поворот.

Я отложил новый выпуск «Монстрыцарей» и поднял голову. Мы уже несколько часов кружили в темноте, не зная, в какую сторону направляемся.

— А что, если мы попали в Бермудский треугольник? — выпалил я. — Связи нет, навигатор не работает, все сходится!

— Бермудский треугольник в море, тупица, — фыркнула рядом Агата и отпихнула меня в сторону. — Подвинься, ты мне на ногу наступил.

Никакую ногу я даже и не трогал — но теперь, разумеется, ткнул ее пяткой.

— Мам, скажи гремлину! — Агата от возмущения сняла наушники и перестала выбивать барабанными палочками ритм по спинке переднего кресла.

— Угу, — рассеянно согласилась мама, разворачивая огромную бумажную карту.

Агата цапнула с сиденья мой комикс. В ответ я попытался выхватить барабанную палочку, но только больно получил ей по пальцам. Потянулся сорвать с ее шеи наушники и тут заметил, что на земле за окном что-то поблескивает.

— Там что-то есть, — я перегнулся через сестру и прижался лицом к стеклу, прикладывая ладони домиком с обеих сторон.

— Эй!

Сбоку от дороги валялось что-то большое и неподвижное. Я различил очертания длинного столба с перекладинами.

— Здесь есть указатель! Он упал.

Сестра толкнула меня локтем.

— Выйди посмотри.

Я неохотно покосился в темноту за окном.

— Что, гремлин? Неужели боишься? — Сестра включила свою фирменную ехидную ухмылку.

Я испепелил ее взглядом — ну, по крайней мере, постарался — и вытащил фонарик. Заодно прихватил свой меч, торчавший из рюкзака.

— Я никогда ничего не боюсь. — Я толкнул дверь и выпрыгнул наружу.

Пахло мокрой землей и травой. Прохладный воздух забрался щупальцами под футболку, и я торопливо включил фонарик. По обе стороны от дороги чернел лес. Указатель валялся в траве поодаль — чтобы посмотреть, что на нем написано, нужно было отойти от машины. Я поежился.

— Просто лес, подумаешь, — фыркнул я себе под нос и пошел к указателю.

Кроссовки в тишине зачавкали по чему-то сырому и скользкому. Я быстро прошагал по траве к упавшему столбу, глядя только на желтый кружок, выхваченный фонариком из темноты.

— Ва-ся… — шепот донесся неизвестно откуда. Одновременно издалека и словно прямо над ухом.

Я резко вскинул голову. Из темной громады леса как будто что-то следило за мной. Я покрепче перехватил рукоять меча.

— Вася! — мамин оклик долетел из машины. — Ну что там?

Вздрогнув, я наклонился к указателю. Вот оно, Красные Сады. Я осторожно глянул в сторону — лес как лес. И никто не шепчет.

— Показалось, — я развернулся и побежал обратно, стараясь выбросить из головы странное ощущение.

Ощущение, как будто мне вовсе не показалось.

Обычно в таких случаях говорят: хуже всего было то, что… Но я даже не мог выбрать. Худшим в этой поездке было абсолютно все.

То, что мы колесили с раннего утра и