Время платить - Дмитрий Арефьев

поделать с этим ничего не мог. Статус владельца бара не давал ему достаточно полномочий пререкаться с толстосумами, которые в силу своих возможностей могли выкупить заведение на раз-два.

– Сволочь! – бросил я в спину верзиле, отхаркиваясь кровью.

Двери со скрипом сомкнулись, спрятав внутри приятную атмосферу пьяного вечера.

Богом клянусь, именно тогда я и увидел впервые эту падаль. Я бы ни за что не обратил внимания на вонючего бомжа у входа «Жирных ляжек», но в тот момент он показался мне каким-то странным. Обросший, с кусочками засохшей еды в бороде, он оценил моё положение жалостливым взглядом. Даже бомж посочувствовал мне! Хрустя больными суставами, он поднялся со своей картонной коробки из-под холодильника. Словно гора, тварь нависла надо мной так, что мне на секунду показалось, будто она хочет меня сожрать. Вдруг в туманном взгляде мелькнул зелёный огонёк. Подобно вспышке зажжённой спички, что-то появилось в мутных зрачках, отчего вонючий старик заржал в голос. Сволочь смеялась надо мной, как над клоуном. В желудке возник приступ рвоты.

Домой я вернулся в ужасном состоянии. Что скрывать, в таком состоянии я возвращался каждый вечер или утро. Да и домом назвать то, что смог я снять за четыре тысячи рублей в месяц, назвать можно было сложно. Хорошо, что в кармане нашлась измятая пачка сигарет. Грохнувшись на скрипучую кровать, я прикурил. В клубах едкого дыма растворялась моя прошлая жизнь, моя маленькая Машенька и жена Наташа. Прихватив с собой остатки денежных средств, она ушла к этому козлу Игорю. Бесспорно, успешный бизнесмен лучше, чем неудачник, ищущий утешение на дне стакана.

– Я забираю дочь с собой! Ты понимаешь это?! – говорила Наташа, пытаясь привести меня в чувство.

Это было последнее воскресение августа. После «Жирных ляжек» я приполз домой на четвереньках надеясь, что сон застанет меня всё-таки в квартире, а не где-нибудь в подъезде. Работы я был уже лишён. Фирма объявила себя банкротом, так что спиртное я брал на оставшиеся сбережения. Жена с дочерью оказались дома, к сожалению. Я бы очень хотел, чтобы всё было по-другому, чтобы Машенька не видела деградирующего отца, но как назло я сам делал для этого всё возможное.

– Я ухожу от тебя, Олег, – тихо сказала Наташа уже в дверях.

Находясь в пьяном бреду, я не до конца понимал значимость этих слов. Только обнаружив на утро полное отсутствие её вещей в квартире, я будто очнулся ото сна. На звонки она не отвечала. Позже я узнал, что мой уже бывший компаньон по бизнесу Игорёк отобрал у меня не только всё дело, но и жену в придачу.

Смакуя остатками сигареты, я лежал на старом продавленном матрасе и подумывал свести счёты с жизнью, но маленькая Маша, будто икона перед глазами, говорила мне не делать этого.

В дверь постучали. Это был второй раз, когда мразь явилась ко мне. На пороге стоял мой сосед Билл. Он был иммигрантом из Южной Америки. Политические распри заставили население страны валить прочь в поисках лучших условий для жизни. Какого чёрта он забыл в полуразрушенной общаге на окраине Москвы, я не знал да и не хотел знать. Имя у молодого парня было довольно странное, поэтому я решил звать его просто Билл. Он никогда не приходил ко мне в гости и не слыл задушевным собеседником, поэтому было довольно странно видеть его по ту сторону двери.

– Ты чего тут забыл, Билл? – наблюдая за ним в смотровой глазок, спросил я.

Парень подозрительно мялся на месте с опущенной вниз головой. Он был похож на наркомана, поэтому я и подумал, что бедолага не в себе.

– Тебе чего, сосед? – вновь повторил я, но тот продолжал молча стоять.

Я решил не испытывать судьбу и на всякий случай отпрянул от замка двери. Стоило мне отойти, как в дверь снова постучали.

На этот раз паренёк снаружи был гораздо разговорчивее.

– Сэр Олег, можно войти? – спросил он с ужасным акцентом.

Больше любопытство, а не здравый смысл, заставило меня повернуть ручку. Билл смотрел на меня исподлобья с игривым зелёным огоньком в глазах. На нём была белая потрёпанная футболка, с которой он никогда не расставался, и дешёвые шлёпанцы на босую ногу. В общем, выглядел он как обычно, но его улыбка показалась мне почему-то чужой.

– Я слышал, у вас большие неприятности, сэр? – вдруг заговорил он.

– Не понял? – опешил я.

– Я говорю, что у вас большие неприятности. Разве не так? – повторил сосед.

Зря я тогда не врезал этому подонку. Нужно было с размаху залепить ему прямо в челюсть.

– Пошёл вон отсюда, щенок! – выкрикнул я. – Какого хрена тебе тут надо? Это не твоё дело!

Парня даже не зацепило. С каменным выражением лица он остался стоять на месте, затем с усмешкой добавил:

– Вы знаете, что она сейчас делает? Ваша жена, Наташа.

Злость бурлила во мне, как кипяток. Я не понимал, откуда у обычно неразговорчивого американца такие сведения. Хотелось всё списать на белую горячку. Нет никакого соседа, нужно просто меньше пить! Дверь с треском захлопнулась прямо перед носом у ржущего в голос парня. Эта падла снова смеялась надо мной, и я слышал сквозь нахлобученную на голову подушку, как эта мразь твердила:

– Она занимается сексом с твоим другом! Неудачник! Ха-Ха!

Наверное, я отключился, потому что, поднявшись утром с постели, не помнил, как уснул. Был новый пьяный день, но впервые за последние несколько дней я не захотел притрагиваться к бутылке. В голове мелькали образы пузатых богачей, бросающих пачки денег на стол, словно фантики, Наташа с моей маленькой Машей и этот мерзавец Игорь, ласкающий мою жену перед новым актом любви. Возникло животное желание убить кого-нибудь, выплеснуть накопленный негатив, причиной которого был я сам. Прикончить стоило только самого себя. Кому стало бы от этого легче? Мне? Наташе с дочкой? Решив, если умирать, так с музыкой, я накинул на себя старое пальто и покинул воняющую нестиранным бельём комнату. Путь был один. Я знал, куда идти.

В третий раз эта сука появилась передо мной в баре «Жирные ляжки». Я пришёл туда с твердым намерением сделать задуманное. Палыч был приятным и честным стариком, поэтому не посвятить его в свои планы было для меня предательством. К тому же, наверняка, будет перестрелка, а точнее, просто убийство, что несомненно испортило бы репутацию бара.

– Привет, Палыч! – дружелюбно сказал я, когда тот готовил большую порцию шаурмы для посетителя.

– Привет, Олежа. Ты что-то рано сегодня. Сделать тебе кофе? – не отвлекаясь от работы, предложил он.

– Да. Пожалуйста.

Палыч был спокоен, как удав, но моё появление в трезвом виде не могло не удивить его. Видимо поэтому, отпустив человека с заказом, он наклонился ко мне и тихо спросил:

– Рассказывай. Что у тебя?

Не сделав