Личности в истории. Россия - Сборник статей

Знаток книжного дела

В то время далеко не каждый купец умел читать и писать. Однако Ермолин, как предполагают многие, владел целой мастерской по переписке книг. В рукописном сборнике Московской Духовной академии, хранившемся ранее в библиотеке Троице-Сергиева монастыря, академиком А. А. Шахматовым была найдена летопись. Она содержит уникальные сведения о строительной деятельности В. Д. Ермолина в период 1462–1472 гг. Это позволило академику назвать летопись Ермолинской, так как, скорее всего, именно Василий Дмитриевич или его семья были ее заказчиком. Заказчик скромен: обо всех работах Ермолина в летописи говорится лаконично, приводятся лишь сухие сведения. Все восторженные отзывы содержат другие документы.

В хранилищах Сергиевой лавры сохранилось, подшитое к «Хождению за три моря» Афанасия Никитина, письмо Ермолина секретарю польско-литовского короля Казимира IV Якобу, известное как «Послание от друга другу». В письме Ермолин обещает выполнить просьбу о пересылке богослужебных книг. Для этого ему пришлось организовать процесс их переписывания и переплета: «А я многим доброписцам велю таковы книги сделать по твоему приказу с добрых списков, по твоему обычаю, как любит воля твоя. А я твоей милости добре хочю ласкове подружить, да и послужить».

Кем же был Василий Ермолин?

Ермолин – потомственный купец. Его предок, Василий Капица, упоминается в «Сказании о Мамаевом побоище» в числе десяти купцов-сурожан, отправившихся с Дмитрием Донским на великую Куликовскую битву.

Прадед Василия, купец Ермола (в иночестве – Ефрем), по предположениям, был заказчиком Спасского собора московского Андроникова монастыря. На склоне лет он стал его игуменом. На одной из житийных миниатюр можно увидеть монаха Ефрема, наблюдающего за тем, как Андрей Рублев расписывает собор.

Отец Василия, Дмитрий Ермолин, также к концу жизни отойдя от торговых дел, стал иноком Троице-Сергиева монастыря. Василий пошел по стопам отца и стал купцомсурожанином. Сурожанами называли русских купцов, торговавших в далеком Суроже, ныне Судаке. Этот крымский город с генуэзской крепостью был некогда одним из центров торговли средиземноморского бассейна и для России – своего рода окном в Европу. Особенно активно русские купцы работали с итальянцами. Вольный воздух Возрождения не мог не вдохнуть купец-путешественник.

В летописи Ермолина называют «предстателем». Предстатель – покровитель, старшина, заботник. На языке строителей – организатор работ, глава артели.

То есть купец был одновременно и заказчиком, и организатором, и зодчим. И в этом Ермолин не одинок. В XIV–XV веках в Западной Европе, и прежде всего в Италии и Англии, зажиточные коммерсанты возводят соборы, строят дворцы, заказывают картины. Так, например, в городе Прато позднеготический дворец Датини, украшенный внутри и снаружи фресками, связан с именем знаменитого предпринимателя Франческо ди Марко Датини. На средства коммерсантов и банкиров были построены дворец семейства Даванцати и палаццо Питти во Флоренции. По заказу флорентийского цеха купцов знаменитый художник Сандро Боттичелли написал композицию «Аллегория Силы». «Мона Лиза» Леонардо да Винчи – портрет жены флорентийского купца.

Василий Ермолин вполне заслуженно встает в один ряд с этими выдающимися деятелями, которые жили не одними только торговыми заботами, но и вносили свой вклад в развитие и возрождение культуры. И все же наш Ермолин уникален. Во всяком случае, трудно найти подобную – столь многогранную – фигуру.

Встреча с такими людьми, как Ермолин, – не только предмет удивления, но и еще один повод поразмышлять о настоящей роли личности в истории. Таких людей – не самых знаменитых, но оставивших СЛЕД, в истории много.

Энтузиазм и неординарность Ермолина сродни духу приключения тверского купца Афанасия Никитина. Близкие по мироощущению, быть может, они не один раз встречались: Ермолин и книжник Кирилло-Белозерского монастыря Ефросин, философ Нил Сорский, великокняжеские дьяки-вольнодумцы Василий Мамырев и Федор Курицын. Все эти люди отличались смелостью мысли, широтой кругозора.

И еще один вопрос, возникающий при знакомстве с личностью Ермолина: откуда это желание сохранить следы старины? Почему он выбирал трудоемкое восстановление вместо новой постройки? Возможно, здесь говорила не просто любовь и уважение к своим корням, но и влияние Европы, которая открыла для себя античность и на ее основе создавала новую культуру. Для Ермолина такой античностью представлялась домонгольская Русь. Можно ставить ему в вину (как делают сегодня многие) то, как была восстановлена резьба на стенах Георгиевского собора в Юрьеве-Польском, – хаотично, нелепо, без системы. Но если бы не Ермолин, одной загадкой и одной древней былью стало бы меньше.

Неугомонный чиновник. Василий Татищев

Юлия Люц

Младший подвижник Петра I, Василий Никитич Татищев в чем-то повторил судьбу своего государя: небывалая энергия, размах в мечтах и планах, жизнь, отданная служению России, – и непонимание окружающих, помешавшее осуществлению многих замыслов…

В апреле 1719 года 33-летний Василий Татищев был приглашен к Петру I в Летний дворец. Само время встречи – знак особого доверия и важности дела: ранним утром любил Петр принимать важные решения.

К тому времени Василий Никитич, офицер для особых поручений при Якове Брюсе, успел проявить себя как человек деятельный, самоотверженный, ответственный, ищущий и доводящий до конца любое начинание, готовый браться за самые трудные дела.

…Петр заговорил о том, что России нужны карты, нужна география, собранные и проверенные сведения о природных богатствах, реках и землях. И в знак особого доверия показал Татищеву собственноручно начертанную карту мира, где Россия была нарисована как часть света, пока еще без южной и восточной границ, и предложил новое дело.

Неизвестный автор. Портрет Василия Татищева. XVIII в.

Специальным объявлением в сенате Петр I определил его к «землемерию всего государства Российского и сочинению обстоятельной российской географии с ландкартами»: «Зело нужно то, чтобы познать истинные нужды российские… Надеюсь на великое твое в том прилежание, и в сем ты гораздо постарайся…» – так напутствовал царь Татищева.

Наконец-то большое, самостоятельное, интересное дело! Работа оказалась гораздо сложнее, чем думал Василий Никитич, ну и пусть, его это не пугает! Чтобы создать географию, сначала нужно восстановить историю, выяснить, как разные земли вошли в состав Российского государства, каковы истоки живущих на них народов. Этому занятию и собирается Татищев посвятить многие годы жизни. Но в начале следующего 1720 года его неожиданно посылают на Урал – в окружении Петра не нашлось другого человека, которому можно было бы доверить важное дело…