Слабая женщина - Татьяна Розина

Его звали очень просто. Пашей. И фамилия у него была простая — Збруев. И сам он был простым русским парнем. Высокий, крепкий, сильный. Он пришёл ко мне домой и у меня сразу перестал капать кран на кухне, больше не скрипела дверь в ванной, и стал раскрываться диван для гостей. Я вдруг вспомнила, что раньше была женщиной. Я распушила немного отросшие волосы, нашла случайно закатившуюся в дальний угол полочки тушь, отыскала юбочку.

— Ты с ума сошла, — сказала моя мама, увидев предмет моего интереса. — У тебя своих проблем мало?

— Ты ничего не понимаешь, — огрызнулась я. — Паша — настоящий мужчина. Пусть простой рабочий. Но сильный. И за ним я буду ЗАмужем!

Первый слог я выкрикнула маме в лицо, чуть не хлюпнув слюной.

Паша поселился у меня. Вскоре оказалось, что предприятие, где он работал, закрыли. И он остался без работы. Он лежал целыми днями на диване для гостей, который теперь раскрывался лёгким движением руки, и смотрел телевизор. Однажды я его аккуратно спросила:

— Пашенька, а как… насчёт работы? Есть новости?

Он разнервничался, стал кричать, что я нелюдь. Что человек, мол, потерял работу, а его вместо того, чтобы поддержать, толкают в спину. В общем, я долго успокаивала разнервничавшегося Пашу. И обещала не быть свиньёй, а помочь ему с работой.

На следующий день я стала методично обзванивать объявления в поисках места, где могли бы заинтересоваться моим Пашей. Иногда мне везло, и я радостно кричала с порога:

— Паша, завтра тебя ждут. Звучит всё отлично!

Паша нехотя шёл представляться, но ему почему–то отказывали. Он расстраивался и всё больше впадал в депрессию. У меня снова стал капать кран на кухне, скрипела дверь в ванную, но Паша не обращал внимания на такие мелочи. Ведь человеку было плохо! И я должна была понимать это своим слабым женским умом.

Я весь день работала, а вечерами готовила кушать — Паша любил свежие котлетки, прямо со сковородочки. Помогала дочке с уроками. Оплачивала счета. И успокаивала Пашу после очередного отказа в получении рабочего места.

В конце концов, он устроился. Жизнь, казалось бы, начала налаживаться. Но тут однажды Паше показалось, что я вечером пришла домой позднее обычного и в возбужденном состоянии. Он опять расстроился, заподозрив меня в измене. Расстроенный Паша ушёл, хлопнув дверью, отчего штукатурка посыпалась на мою красиво выложенную причёску. Паша напился с каким–то старым знакомым и стал буянить. Когда его пытались утихомирить подоспевшие милиционеры, досталось и им.

На следующий день, с трудом найдя Пашу, я под расписку получила его и привезла домой. Он был потерян и растоптан. Пришлось его утешать и даже нанять психолога, чтобы снять стресс после пребывания в отделении. Я чувствовала свою вину. Ведь это из–за меня он напился.

Потом Пашу снова уволили. Потом он снова напился. Потом он разбил соседям машину. И мне пришлось оплатить ремонт. В общем, однажды я почувствовала, что мои слабые женские плечи больше это вынести не в состоянии. И я стала искать квартиру для Паши. А куда ему было уйти?

— Где жил этот бездельник раньше? Откуда он у тебя появился, пусть туда и убирается, — резонно негодовала мама.

Её вопросы, как всегда, были логичны. Но я не знала на них ответа.

Паша плакал, говоря, что без меня не проживёт. И думаю, его переживания были искренними.

— Как он будет жить дальше? Кто ему поможет? — мучилась я по ночам, понимая, что тянуть его дальше не смогу. Но и выставить на улицу тоже не поднимется рука.

В конце концов, я нашла ему очередную работу, сняла небольшую квартирку и обещала, что мы останемся друзьями, и что я буду ему помогать, если у него будут проблемы. Вздохнув, я осталась одна.

Недавно мне исполнилось сорок. Мужчины давно не интересуют меня. Даже гормоны помалкивают, не вызывая волнения в животе. Моя фирма разрослась. Теперь в моём подчинении целый штат сотрудников. Мы уже учим не только английскому, но и другим языкам, и делаем переводы. Теперь я сижу за своим рабочим столом с кучей телефонов и даю указания подчинённым. Волосы я подстригла до состояния ёжика. Теперь уже их не надо расчесывать вообще. Зимой ношу брючные костюмы. Летом… тоже. Дочка окончила школу и поступила в столичный университет, чему я очень горжусь.

— Вот, а кто–то настаивал на аборте, — с удовольствием подумала я, любуясь дочерью в воздушном выпускном платье. — Воспитали. И без биде.

Я уже не вожу машину. У меня есть шофёр. И громкий, поставленный, командный голос.

Вдруг у меня не наступили месячные. Пришлось пойти к врачу.

— Беременность исключена, — сообщила я, зайдя в кабинет. — Так что не теряйте времени, ищите причину в другом… — дала я указания по привычке.

Врач взяла кровь и обещала перезвонить.

— Вы знаете… — услышала я писклявый голосок своего гинеколога, — дело в том… — не решалась она сказать.

— Не тяните, говорите… Жить буду? — подтолкнула я нерешительную врачиху.

— Дело в том, что анализ показал… у Вас абсолютно отсутствуют женские гормоны. Месячные у вас не ожидаются…

Я положила трубку, не дослушав.

— Вот те бабушка и юрьев день! — пронеслось в голове.

Я подошла к стене, на которой висело большое зеркало. И заглянула в него. С зеркала на меня смотрел мужчина.

Мужская стрижка, тёмно–синий костюм в полосочку, строгая белая рубашка, туфли без каблука.

— Вот… — проговорила я и подавилась вырвавшимся из горла звуком. Это был мужской звук. Глухой баритон.

Я перевела взгляд на полку, где стояли книги, и увидела запылившуюся фотографию. Симпатичная молодая женщина весело позировала невидимому фотографу. На ней было платье с оборкой и глубоким вырезом. Пышные волосы рассыпались по плечам. Она смотрела в объектив и видела перед собой сильного мужчину. Она так хотела его найти. Хотела быть слабой женщиной. За ним. За сильным мужчиной. Это было так давно…

— Теперь я сама стала мужчиной. И, похоже, сильным, — немного растерянно подумала я, глядя в зеркало.

************************

Мне вспомнилась Елизавета, королева Англии… Этот мужик в юбке. Была ли она рождена такой безжалостной? Справедливы ли обвинения Цвейга в том, что она была не способна к браку? Полистав документы, обнаружилось, что… молодая Елизавета была, отнюдь, не дурнушкой, а симпатичной девушкой, с роскошными рыжими локонами. Она бегала по полю со своими подругами, а волосы развевались, украшая её. Лорд Роберт был большим увлечением будущей королевы. Поглядывая на него, она, возможно, представляла симпатичного лорда своим супругом. Позже, когда она получила трон, вопрос о замужестве встал с новой силой. Советники убеждали Елизавету в один голос — ты женщина, при том совсем юная. Слабая женщина. И тебе нужна поддержка в виде сильной мужской руки. Только брак спасёт тебя и Отечество. Елизавета верила седым старцам. Она хотела выйти замуж. И не только потому, что это нужно было Англии. К ней прибыл жених — весёлый французский дофин. Сердце молодой Елизаветы разрывалось между любимым Робертом и не очень приглянувшимся дофином. Она ещё была женщиной…

Потом оказалось, что «сильный» мужчина, прибывший свататься из Франции, в домашней обстановке носит женские платья, истеричен, развратен и в качестве фаворитов имеет молодых юношей. А Роберт, её обожаемый лорд, предал её…

Думаю, что в этот момент Елизавета стала превращаться в того монстра, который вошел в историю под её именем. Получив удар за ударом от тех, от кого она ожидала поддержки, королева сбрила свои великолепные золотые кудри, намазала лицо белой краской, надела парик… Елизавета поставила крест на себе, как на женщине. Она больше не улыбалась мужчинам, став одним из них. А в невесты себе выбрала Англию, которой управляла сильной мужской рукой сорок лет, превратив ту в богатейшую, процветающую страну.