Пропавшая история - Алексей Подъяпольский

Во второй половине первого тысячелетия нашей эры лучшими воинами Европы считались викинги, умевшие отлично сражаться в строю. Именно плотный строй, а не легендарные берсерки, позволял викингам несколько столетий держать в страхе почти всю Европу, которая называла их «порождением дьявола». Отряд викингов в две-три сотни воинов, сомкнутых в плотный строй, защищённых доспехами и щитами, ощетинившихся копьями и мечами, как таран проламывал многочисленные, но неорганизованные силы противника, каждый воин которого рвался сразиться с викингами лично, желая тем самым заслужить себе славу и почёт (если останется жив).

На Руси викингов называли варягами, русские князья нанимали варяжские отряды к себе на службу, в составе русских войск эти наёмники участвовали в походах и сражениях. Именно варяги-викинги должны были научить русских воинов-профессионалов (княжеских дружинников) умению сражаться в строю, применять при обороне приём «стена щитов», а в наступлении или прорыве из окружения — строй «черепаха».

Прообразом боевого приёма «стена щитов» послужила греческая «фаланга»; римские легионеры на основе стены щитов придумали «черепаху», когда когорта (рота) была защищена щитами не только со всех сторон, но и сверху — от навесного обстрела стрелами или камнями. Приём был прост — сплошная стена щитов по периметру строя, находящиеся же в центре воины поднимали щиты над головами. Разгромить такое подобие «танка» часто было невозможно, многочисленный и даже хорошо вооружённый, но неорганизованный противник нёс большие потери, снижающие его боевой дух. «Стена щитов» же или «черепаха» либо стояли непоколебимо, либо атаковали — десятитысячная греческая «фаланга» в битве на Марафонском поле (490 г. до н.э.) одержала победу над персидской армией, имевшей десятикратное численное превосходство.

Не могла пробить такой строй и конница, в том числе и рыцарская. Некоторые историки сравнивали конного рыцаря с танком и на основании этого полагали, что атакующих рыцарей ничто не могло остановить — они ошибались, У рыцаря-«танка» был живой мотор — лошадь, а если она видела перед собой препятствие, которое не могла преодолеть, то вставала на дыбы, останавливалась или отворачивала в сторону, несмотря на понукания всадника, — у любого живого существа есть инстинкт самосохранения.

Вернёмся в февраль 1238 года. Рать Коловрата окружена превосходящими силами татар и несёт огромные потери. Евпатий понимает, что разгром неминуем и решает спасти основу своего «полка» — дружинников, у которых ещё есть шанс прорваться.

В конном строю прорыв не удастся — враг может изранить лошадей, дружинников перебьют поодиночке. По приказу Коловрата дружинники спешиваются и быстро смыкаются в «черепаху», которая начинает движение к ближайшему лесу, увлекая за собой ещё уцелевших ополченцев. Татарская армия наверняка пыталась смять «черепаху», но лошади шарахались от ударов копий, с них падали всадники, вокруг «черепахи» были сумятица и давка, татарские конники только мешали друг другу. Ливнем сыпались на русских стрелы, поражая плохо защищённых ополченцев, и никто из них не дошёл до спасительного леса, пробиться смогли лишь прикрытые щитами и одетые в доспехи дружинники…

Из «полка» в 1700 человек уцелело всего три сотни воинов, но летописи были правы — захватчики действительно потерпели поражение в бою с отрядом Коловрата, ибо потери врага должны были значительно превышать потери русских. Основной урон татары понесли от медленно идущей сквозь их боевые порядки практически неуязвимой в полевом бою «черепахи» — в зависимости от продолжительности боя потери татарской армии могли достигнуть даже нескольких тысяч человек.

Что же представлял собой этот боевой строй?

Это было построение в форме квадрата при «жёсткой» неподвижной обороне, этот же квадрат мог мгновенно перейти в наступление, но двигался уже «ромбом», т.е. углом вперёд, — а на что был похож этот ромб?

Клин! Строй в форме клина известен в русской истории по Ледовому побоищу — вспомним знаменитую рыцарскую «свинью», которую одолел Александр Невский.

Но «свинья» была чисто наступательным приёмом, все её воины шли лицом вперёд, а в «черепахе» воины арьергарда двигались практически спиной вперёд, обороняя тыловую часть при прорыве через боевые порядки врага, ведя наступательный и оборонительный бой одновременно.

Спиной вперёд идти неудобно, скорость движения при этом значительно снижается, но строй обязательно должен оставаться сплошным — поэтому авангард «черепахи» двигался медленно, чтобы арьергард не отстал и строй не разорвался. Разрывом строя мог мгновенно воспользоваться противник, который ворвался бы в образовавшуюся брешь и навязал воинам «черепахи» индивидуальный рукопашный бой при своём численном превосходстве — разгром был бы неминуем.

Теперь можно понять, почему этот строй назывался «черепахой» — за медленную скорость передвижения на поле боя.

Но малая манёвренность «черепахи» компенсировалась её почти полной неуязвимостью от стрел, копий и мечей противника как пешего, так и конного. Любые атаки на неё лишь вели к огромным потерям, а живая крепость медленно всё шла и шла вперёд…

Пройдут столетия, поля сражений затянет пороховым дымом, но аналоги боевых приёмов «стена щитов» и «черепаха» ещё долго будут применяться военными. В России это будет «гуляй-город» — передвижное полевое укрепление, позже в европейских армиях появится «каре» — пехотный строй в виде квадрата, разбить который можно было лишь массированным и точным огнём артиллерии.

Даже столь краткий обзор старинных боевых приёмов почему-то не сделали военные историки, а если они и анализировались, то эти работы широкому кругу читателей неизвестны, т.к. наверняка напечатаны в узкоспециализированных изданиях и изложены таким научным языком, от которого обычного читателя клонит в сон!

…«Черепаха» под командованием Коловрата скрылась в лесу, враг её не преследовал: короткий февральский день заканчивался, да и боялись татаро-монголы русских лесов, степная конница теряла там свой главный козырь — манёвренность, что было чревато большими потерями, а то и полным разгромом.

Глубоко в лесу русские разбили лагерь и несколько дней должны были отдыхать и приводить себя в порядок. Евпатий же наверняка анализировал происшедшее. Он понял, обязательно должен был понять, что русская тактика не годится для боя с врагом, обладающим очень высокой манёвренностью. На манёвренность следовало ответить только манёвренностью, причём большей, а для этого нужно знать о враге абсолютно всё — следовательно, необходима была разведка.

И Коловрат её должен был создать, используя как своих дружинников, так и уцелевших жителей разорённых городов и селений. Приёмы партизанской разведки неоднократно описаны в документальной и художественной литературе, показаны в фильмах, поэтому разбирать их не стоит — во всех войнах всех эпох и всех народов они примерно одинаковы.

Жители сообщали о местонахождении вражеских частей, дружинники захватывали «языков». Где раздобыли толмача (переводчика), можно только предполагать, но такого человека нашли. Допросы вели методами той эпохи — с помощью пыток, после которых допрошенных уничтожали. Держать под стражей пленных в разорённой стране было негде, тем более в мобильном партизанском отряде, да и вряд ли кто-либо из отряда проявил бы к пленным гуманность после того, что все бойцы повидали на местах городов и селений родной страны…

Сбор информации о противнике шёл параллельно с ведением боевых действий, в которых теперь участвовали только дружинники. Вряд ли Коловрат снова стал принимать в отряд ополченцев — пусть храбрые, но не обученные воинскому делу люди не смогли бы выдержать условий выполнения необычайной боевой задачи, которую поставил Евпатий Коловрат.

Собрав о татаро-монгольской армии все возможные сведения — от тактики до имён командиров частей — Коловрат понял, что разгромить такого врага Русь сейчас не может, у разорённой страны нет ни сил, ни средств. Но можно заставить врага уйти из страны, если уничтожить его… верховное командование, т.е. самого Батыя.

Такая версия отнюдь не выглядит фантастикой — в истории есть примеры того, когда после гибели своего главнокомандующего сильная армия утрачивала боевой дух, теряла инициативу и если не уничтожалась более слабым противником, то отступала, прекращая боевые действия…

Различную информацию о противнике Коловрат, будучи воином, наверняка имел уже с начала боевых действий, с Рязани. Но лишь после февральского боя он мог начать её анализировать, после чего пришёл к решению уничтожить вражеского предводителя. Одним из решающих, если не самым главным мотивом принятия такого решения Евпатий мог считать свою виновность в гибели полутора тысяч ополченцев, которые надеялись на него и верили в него, а он привёл их к гибели — у русского воина были прекрасная душа и ранимая совесть.