Неоновые блики - Олег Трувинс

«Ну и что с того, что Лера стала подолгу пропадать в своей редакции. Ведь из самой обычной домохозяйки она каким-то чудесным образом всего-то за неполный год умудрилась превратиться в очень известного журналиста, а ее статьи с каждым новым выпуском журнала становятся все популярнее… Понятно, что теперь они нуждаются в более тщательной проработке…

Поздно вчера пришла домой? Так ведь как раз через два дня выходит новый номер журнала, и поэтому ей пришлось вчера много работать с редакторами, корректорами… Вот и задержалась… Что же здесь такого? Вроде бы ничего… Но с другой стороны, в последние месяцы в ней все же что-то неуловимо изменилось… Появилась какая-то отстраненность, даже холодность… Хотя, вполне возможно, я преувеличиваю. Быть может она просто волнуется за свои статьи, вот и перестала обращать внимание на всякую ерунду… В том числе и на меня…»

Петр усмехнулся, но сразу же снова погрустнел:

«Сам виноват – не надо было знакомить ее с главным редактором и устраивать в этот журнал. Сидела бы сейчас, как и прежде, дома, выбираясь в город только на шоппинг и на встречи с подружками. Зря пошел у нее на поводу… «Хочу развиваться как личность…», «у меня филологическое образование…». Надо было переждать. Когда-нибудь эта блажь наверняка бы закончилась. А теперь уже поздно. Похоже, Лера становится чуть ли не звездой и она сама это прекрасно осознает. Слава сильно меняет людей… Затягивает, как болото… Кто же знал, что у нее откроется такой выдающийся журналистский талант… Вон какие люди приходят к ней на интервью… Д-а-а… Познакомится с каким-нибудь артистом и упорхнет…»

Петр стряхнул пепел в стальную пепельницу. Снова затянулся.

«А может быть, уже познакомилась… Вчера вон, два часа на звонок не отвечала… Целых два часа! Что, трудно было ответить? Она же видела, что это я звоню. Чем же она там занималась?.. Все эти два часа?..»

Он нервно раздавил сигарету в пепельнице. Накручивая себя, зло подумал:

«Убью обоих!»

Налил в стакан холодную воду из кувшина и залпом выпил. Сел на стул, склонив голову и положив руки на стол. Немного успокоился. Глубоко вдохнул. Медленно выдохнул.

«Стоп! В чем дело-то, вообще? Лера же – вот она, в соседней комнате лежит. Что мне стоит прямо сейчас подойти к ней, разбудить и поговорить о своих подозрениях? Расставить все точки над i, и успокоиться, наконец, впервые за все последние месяцы… Это же так просто – подойти и поговорить… Вперед!»

Он тяжело вздохнул и… остался на месте:

«Вроде бы и просто, но… Может быть, все как-нибудь само разрешится?.. Со временем?..»

Петр еще несколько минут сидел в темной столовой, а потом посмотрел на настенные часы:

«Спать…»

Он встал, закрыл окно и побрел в спальню.

Он уже почти миновал просторную прихожую, и подошел к двери спальни, когда неожиданно, и как-то уж, из-за утренней тишины, по-особенному пронзительно, запищал домашний телефон. Петр быстро схватил трубку, лежащую на столике в прихожей, зажал ладонью отверстие динамика и быстрыми шагами вернулся в столовую.

Он плотно закрыл за собой дверь. Кто мог звонить в такую рань, да еще и на домашний телефон, он решительно не понимал. Часы в столовой показывали ровно шесть. Петр нажал на кнопку и приложил трубку к уху. В трубке что-то заклокотало, потом зашипело.

«Межгород, что ли? Наверное, ошиблись номером», – предположил Петр и недовольным тоном спросил:

– Алло, кто это?

Шипение вдруг разом закончилось. В трубке послышался далекий женский голос:

– Алло, добрый день! Скажите, это квартира Ивановых?

«Ничего себе – «день»! Вообще-то, очень раннее утро, а не день!», – раздраженно подумал Петр и ответил:

– Да. Все верно – это квартира Ивановых. Что вы хотели?

– Скажите, а с кем я говорю? Мне нужен Петр. Петр Иванов.

– Да! Я и есть Петр! Слушаю вас!

– Еще раз добрый день. Меня зовут Катя. Я звоню из города Н-бурга. Я работаю в нашей городской соцслужбе, а позвонила я вам по поручению своего начальника. По очень важному делу. Важному и непри… Грус… Трагич… Э-э-э…

Голос запнулся, видимо его обладательница собиралась духом, чтобы выложить действительно что-то очень важное. Петр в это время пытался хоть что-нибудь вспомнить о городе со странным названием Н-бург. Но на память категорически ничего не приходило. Он мог поклясться, что никогда в жизни абсолютно ничего не слышал об этом городе.

Катя, тем временем, продолжала:

– Дело, по которому я вам звоню… оно очень важное, и требует вашей… Нашей… Незамедлительной… Э-э-э, вашего незамедлительного… Оно требует…

Пытаясь красиво изложить свои мысли, Катя, похоже, окончательно запуталась в собственных словах.

Петру все это уже начинало надоедать. Он сел на стул, шумно вздохнул прямо в трубку, и нетерпеливо подбодрил свою далекую собеседницу:

– Вы к делу-то перейдете когда-нибудь? Выражайтесь, пожалуйста, конкретнее. И проще. Своими словами. Не так витиевато…

И Катя начала торопливо говорить. Говорить очень неожиданные и странные вещи:

– Петр, в общем, вы наверное знаете, что в Н-бурге живет… жила… В общем, тут у вас есть… ой… была… дальняя родственница по отцовской линии. Очень дальняя. Э-э-э, в общем, вчера днем она скоропостижно умерла… Ой… погибла…

Петр слушал и ничего не понимал. Никогда за всю свою жизнь он ничего не слышал ни об Н-бурге, ни о каких-либо родственниках, близких или дальних, живущих в этом городе. Именно поэтому, не дожидаясь окончания сбивчивого Катиного рассказа, он решительно ее прервал:

– Стойте, стойте, стойте! Катя, уверяю вас, вы наверняка ошибаетесь. Я почти на сто процентов уверен, что у нас нет никаких родственников в вашем городе. И никогда не было. Понимаете, вы сейчас зря тратите на меня свое время, а вместо этого могли бы найти настоящих родственников погибшей. Вы каким образом вышли именно на меня?

– Ошибки быть не может! – еще быстрей затараторила Катя, словно опасаясь, что Петр сейчас положит трубку, так и не дослушав ее до конца, – это абсолютно точная архивная информация. Я лично проверяла ее несколько раз, а потом созванивалась с нашими московскими коллегами, и уже они тщательно перепроверили все мои сведения. Они все подтвердили и дали мне ваш адрес и номер телефона. Вернее, сначала они дали телефон ваших родителей, но, учитывая их преклонный возраст, мы подумали, что по такому… деликат…, э-э-э, печальному делу нам будет удобнее говорить именно с вами.

Петр немного растерялся. Он молча сидел в темной столовой и не знал, что сказать.

Катя выждала несколько секунд и подула в трубку:

– Ф-ф-ф-ф… Алло! Петр! Вы меня слышите?

– Слышу, не кричите. Понимаете… Для меня это очень неожиданная новость. Ведь я никогда не слышал о своих родственниках в вашем… Как вы сказали?