Магическое безумие - К. Ф. Брин

От ее объятий в мокрых перчатках у меня промокла рубашка.

– Марта, что ты там делаешь? – крикнул папа. – Гонка уже началась. Я ничего не слышу.

Мама закатила глаза и не ответила.

– Дай мне домыть посуду, и я покажу тебе твою комнату, – сказала она, кивнув в сторону раковины.

Я окинула взглядом загруженную посудой сушилку над раковиной… и посудомоечную машину под ней.

– У тебя есть посудомоечная машинка. Почему ты моешь все руками?

– Твой отец никогда не хотел переплачивать за электричество, помнишь? – Мама отвернулась и принялась за работу. – Я всегда мыла посуду руками. Но когда я вышла на пенсию, мне надоели домашние дела. Отец почти ничего не зарабатывает. Он тебе говорил? Перебивается редкими заработками. Не знаю, почему он не выйдет на пенсию. В общем, мы живем на мою пенсию. Знаешь, что я решила? Если я хочу упростить свою жизнь, я это заслужила. – Мама решительно кивнула. – Но посудомойка была такой старой, что сломалась после второй порции посуды. – Мама вздохнула. – Поэтому я отправилась в «Товары для дома». Ты ведь знаешь этот магазин? С зеленым навесом?

Мама внимательно посмотрела на меня, поэтому я кивнула, хотя не представляла, о чем она говорит.

– В общем, я купила лучшую посудомойку, – заявила она. – Самую навороченную. Она стоила целое состояние, но знаешь что? К черту все. Твой отец ничего не скажет, потому что потратил все деньги на новый двигатель. Вот так.

– Хорошо… – Я облокотилась на столешницу. – И где она?

– Привезут в четверг. Ох, неужели я забуду о грязных тарелках? Наконец-то я смогу закрыться в своей комнате для шитья. Тут я сама себя не слышу.

– Классно. Я могу пойти в… свою старую комнату, да?

– Подожди. Будешь пиво? – Мама замерла и начала отряхивать руки от мыльной воды. Белые пузырьки блестели на ее желтых перчатках.

– Конечно, – ответила я, потому что так в этом доме было принято. Всем гостям предлагалось пиво. Что еще мне оставалось делать? Передо мной лежало неизведанное будущее. Стоило лишь набраться храбрости и шагнуть в него.

С одной бутылкой пива в животе и другой в руках я проследовала за мамой в свою комнату. Папа до сих пор не знал о моем прибытии, зато вся посуда была вымыта, вытерта и расставлена по местам.

Я не понимала, зачем мама вызвалась сопровождать меня. Мы с Мэттом и Джимми столько раз приезжали к родителям по праздникам и всегда ночевали в моей детской комнате. Но теперь мама зачем-то захотела отвести меня туда. Это было подозрительно.

Мы шли по потрепанному красновато-коричневому ковру, давно мечтавшему отправиться на свалку и там спокойно умереть. Мама начала красить стену в цвет детской неожиданности, но не закончила. Возможно, надеялась, что папа возьмет лестницу и докрасит верх. Очевидно, машины из списка дел папы не убедили ее. Теперь стена напоминала зебру в полосках из какашек. Белые полосы чередовались с коричневыми, но никто не обращал на это внимания.

Кстати, красивая картина, которую я подарила родителям три года назад, стояла на полу у потертой стены напротив гостиной.

Что ж, с годовщиной.

– Мам, я знаю, где моя комната, – сказала я, когда мы проходили мимо кладовки, в которой до сих пор не было двери, хотя папа построил дом тридцать лет назад.

– Да, но я сшила новое одеяло и хочу убедиться, что все в порядке, – ответила мама.

– Все хорошо, ма, клянусь… – Я замолчала, остановившись на пороге комнаты. На двухспальной кровати лежало плотное одеяло бирюзового и коричневого цвета. Комната была завалена книгами.

– Очень… мило. А что это за книги?

– Правда? – Просияв, мама подбежала к кровати и приподняла край покрывала. Оно напоминало кусок фанеры. – Я как раз увлеклась стегаными вещами. Эта комната – единственное место, где я могу спрятаться от жары.

Я посмотрела на открытые окна, через которые в комнату проникал прохладный осенний воздух.

– Вот как?

– Да! Твой отец так растолстел. Наверное, ты скажешь, что ему и так тепло, но на самом деле дом похож на печку. – Мама фыркнула. – Я нашла несколько красивых тканей для одеял в местном магазине. Я кладу в них побольше набивки, чтобы они были потеплее.

Я задумалась о комичности всей ситуации, но решила сменить тему и обсудить перемены в комнате.

– Что здесь произошло? – спросила я. – Что это?

Помимо стопок книг, которыми были завалены все поверхности, включая пол рядом с кроватью, в углу лежала странная гора меха.

– Ах, это. Твой папа пристрелил лося в прошлом году, но он оказался слишком маленьким, чтобы повесить его голову рядом с оленями, поэтому он оставил только шкуру. Это ужасно. Как называлось то индейское племя, которое снимало скальп с людей?

Я уставилась на нее, в страхе ожидая, что она скажет дальше.

– Тогда белые были в ужасе. Какое варварство – снимать скальп с людей, говорили они. А теперь посмотри на это! Твой отец отрезает головы животным и вешает их на стены, а когда головы выглядят недостаточно красиво, он забирает шкуры этих несчастных. Кто теперь варвар?

Мама поджала губы и начала разбирать постель.

Я хотела промолчать, но не выдержала.

– Почему она просто валяется в углу?

– Он хочет повесить ее где-нибудь.

– Но… разве вы не складываете папин хлам в старой комнате Криса?

Не только я возвращалась домой – мой брат Крис жил здесь несколько лет назад после тяжелого расставания. Но обстановка заставила его сбежать не только из дома, но и из штата. Теперь он счастливо живет на Восточном побережье, подальше от хлама.

– Там мужская берлога. Отец свалил там уже столько всякого барахла, что боится потерять в нем этот драгоценный лосиный скальп, – ответила мама.

Я не стала уточнять, что с туши снимают шкуру, а не скальп. Вряд ли ей было интересно.

– Хм-м-м. Тебе нужен шкаф? Просто… – Мама распахнула грязно-коричневые дверцы шкафа, за которыми скрывалась ее одежда и обувь.

Я никогда не замечала, какое в этом доме было многообразие оттенков коричневого. Родители словно выбирали цвета из фекальной палитры.

У меня на лбу выступил пот. Желание сбежать было огромным.

– Почему ты хранишь вещи в моем шкафу? Почему не в своем?

– В своем шкафу я храню старую одежду, которую больше не ношу. – Мама убрала несколько вещей, освободив вешалки. – Ну вот. Тебе должно хватить. Ты все равно носишь одни толстовки. Их не нужно вешать. Они могут полежать в чемодане.

Я не стала спрашивать, что случилось с моим старым комодом. Его все равно здесь не было.

– Да, хорошо, – ответила я,