Голос в трубке - Сергей Казменко

Эта мысль пришла ко мне во сне, ночью, часа в два, и до самого утра я так и не смог уснуть. Наутро я понял, что, если не сумею вернуть Санто, я обречен.

Но я не стал ему звонить. И конечно же, к нему не поехал. Все это было уже в прошлом, все это было уже не восстановить.

Я сделал другое.

Вот уже несколько лет, как мой компьютер был подключен к единой информационной сети. Вычислительная техника - великое, если не величайшее достижение человечества. Кто из тех, кто изобрел и построил первые компьютеры, мог понять, во что они превратятся в самом ближайшем будущем? Ведь еще совсем недавно люди считали, что получили в свое распоряжение просто сверхмощные и сверхбыстродействующие арифмометры, повышающие производительность вычислительной работы, и только постепенно пришло понимание, что компьютеры не просто вычисляют, что они перерабатывают информацию. Сначала это была весьма специальная информация, но постепенно, по мере развития вычислительной техники, с повышением быстродействия компьютеров и объема их памяти, информация, с которой они работали, становилась произвольной, все более далекой от чисто вычислительных задач, она охватывала все новые и новые области, и незаметно для нас самих впитала в себя весь наш человеческий мир, все наши представления, знания и заблуждения. И она, эта информация, заключенная в недрах информационно вычислительной системы, сама стала новой Вселенной, которую человеку еще предстоит обжить и освоить, которая развивается уже по законам, никому из нас в отдельности не понятным. Само развитие этой системы давно уже определяется не конкретными потребностями человечества, а ее собственными внутренними потребностями, понять и оценить которые мы просто не в состоянии, ибо они уже совершенно не пересекаются с потребностями людей. Возможно даже, что в глубине своей эта система уже разумна, но это совсем не тот разум, которым так любили в свое время пугать нас фантасты. Этот разум подчиняется иной системе ценностей, совершенно отличной от нашей. Не исключено, что он вообще не имеет о нас никакого представления, что наш мир для него не более реален, чем для нас - мир элементарных частиц, которые мы можем представить себе лишь через посредство неких моделей, опирающихся на что-то для нас понятное и обыденное, но который сам в принципе отличен от этих моделей.

Но даже если человечество и осознает, наконец, что создало оно нечто большее, чем планировало, нечто в принципе непостижимое для человеческого разума, это никак не изменит наших взаимоотношений с информационной системой. И микроскопом можно забивать гвозди. Чем мы, собственно, и занимаемся. Сегодня каждый может через телефонную линию подключиться к единой информационно-вычислительной системе и делать с ее помощью все, что придет ему в голову: запрашивать и получать необходимую информацию, заказывать покупки, рисовать картины, писать музыку и так далее. Мы уже достигли стадии, когда все общение индивидуума с внешним миром можно производить через информационно-вычислительную систему. Это, конечно, стоит денег, и порой немалых, но цены постоянно падают. Наверное, это единственная область, где цены падают постоянно, и сегодня я могу запрашивать у этой системы такие услуги, которые еще пять лет назад были бы по карману разве что миллионеру. И потому неизбежно придет, и довольно скоро, время, когда информационно-вычислительная система поглотит всю культурную среду обитания человека. Ту среду, которая сейчас существует в виде книг, телевидения, газет и прочих средств обмена информацией между человеком и человечеством...

И именно эту систему я решил использовать для решения своих проблем.

Я создал Санто.

Я создал его в недрах информационно-вычислительной системы, где-то в бесконечных ячейках ее памяти. Такого, каким я его помнил. Я сумел разложить его на элементы, расщепить на мельчайшие части, чтобы потом собрать его вновь уже где-то там, в неведомых глубинах хранилищ информации. Я наделил созданного мною Санто нормальным человеческим телом, дающим радость жизни и подверженным недугам, - ведь информационно-вычислительная система знала о нашем теле гораздо больше того, чем мог знать самый талантливый врач, и могла управлять в этом теле тончайшими процессами, которые в совокупности своей давали образу Санто его ощущения. Я поселил его в мире, который является точной, насколько это только возможно, копией нашего мира, потому что вся информация, которой мы о нашем мире владеем, хранится в системе. И если мой Санто выходил на улицу, то видел ее так, как увидел бы эту улицу его реальный прототип. Если он ехал в другой город, то в таком же поезде, в каком мог бы ехать живой Санто. В его мире шел дождь или снег, если дождь или снег шел в нашем мире. Как и у нас, там распускались весной листья деревьев и зацветали цветы. Как и у нас, там были зимние морозы и летняя жара. Я наделил его реальной жизнью и реальным миром вокруг, я работал как одержимый, я взял отпуск на два месяца и программировал, неделями не выходя из дома, забывая побриться и пообедать, я перестал различать день и ночь, я потратил почти все свои сбережения на оплату счетов за услуги системы, но я сделал все, что было в моих силах. Я создал Санто.

Но я создал не робота, не манекен, не куклу, я наделил его свободой воли, я сделал его живым человеком, живущем в настоящем мире, свободным и независимым в своих поступках. Никто не в состоянии сказать наверняка, существует ли в действительности эта свобода воли, но созданный мною Санто, как и всякий реальный человек, никогда не будет в состоянии почувствовать, что он лишен этой свободы, и никакой мыслимый анализ его поступков со стороны не позволит сделать вывод, будто он этой свободой не обладает.

В тот момент, когда я поднес руку к клавиатуре, чтобы последней командой запустить свое создание в самостоятельную жизнь, я чувствовал себя богом. У меня и сейчас сохраняется это ощущение, потому что, быть может, я оказался первопроходцем на пути, который предстоит пройти человечеству в освоении этой новой Вселенной. Конечно, работа не закончена, такая работа никогда не может быть закончена, я и сейчас то и дело вношу коррективы в свои программы. Но это лишь штрихи к портрету. Сам портрет уже создан.

Я помню томительные дни, когда ждал первого звонка от Санто. Но я не могу сказать, что тогда происходило со мной, что происходило с окружающим миром. Эти дни совершенно перемешались в моей памяти, и я даже не в состоянии восстановить их последовательность. Я переходил от надежды к отчаянию, от радости к грусти, и лишь одно было постоянно - ожидание. Не знаю, как все обернулось бы, продлись ожидание месяц или два. Иногда мне кажется: я не выдержал бы и дня сверх прошедших в этом ожидании. Временами я впадал в депрессию, и мне казалось, что я хочу невозможного, что сотворить задуманное свыше человеческих сил. Временами я боялся этого своего творения, боялся сразу понять, что это звонит не Санто, а нечто совершенно чуждое, нечто нечеловеческое, холодное и бездушное, боялся не найти в себе сил признаться в своем понимании подмены, не найти сил бросить трубку, боялся, что буду говорить с ним, с этим несуществующим монстром из несуществующего мира, и буду обманывать себя, представляя дело так, будто это не сотворенный мною образ Санто, а живой, реальный Санто звонит по телефону, и буду знать, что обманываю себя...