Чаша Бланшара - Джанет Глисон

В кухне, владениях Агнесс, пол был неровный, вымощенный каменными плитами. Свет поступал из трех подъемных окон, которые регулярно мыли водой с уксусом. От открытой чугунной печи с духовкой для выпечки хлеба и отделениями для подогрева пищи шел такой испепеляющий жар, что любой, приблизившийся к ней, становился красным, как кайенский перец. В просторном буфете находились орудия труда Агнесс — кастрюли и сковородки, утварь и ножи, — все аккуратно разложены. Перед буфетом стоял длинный разделочный стол, поверхность которого была изрезана и испачкана старыми пятнами.

Агнесс осторожно поставила корзину на стол рядом с посудиной с кроликом, растерянно оглядела кухню и спросила:

— Где может быть миссис Тули?

— Должна была прилечь — почувствовала себя странно, — ответила Роуз, ее помощница по кухне, стройная, грудастая, симпатичная брюнетка, которая появилась из кладовки, неся за жабры большую рыбину. — У нее сегодня опять плохое настроение.

Дорис, посудомойка, чистившая картошку, подняла голову от ведра.

— Миссис Тули велела ее не беспокоить, — медленно выговорила она, с трудом подыскивая слова. — Только если что-то срочное.

Роуз раздраженно шлепнула рыбину на дальний конец стола.

— И еще она сказала, чтобы вы приготовили десерт: только апельсиновый крем — банка слив и яблочный пирог еще остались со вчерашнего дня.

Агнесс подавила вздох: не следует показывать недовольство своим подчиненным, иначе они могут взять с тебя пример.

— Она что-нибудь говорила о письме?

Дорис подняла полное лицо, безуспешно пытаясь сдуть с глаз прядь волос морковного цвета.

— Не припоминаю. Говорила, Роуз? — спросила она, тряся головой, при этом картофельная кожура в форме вопросительного знака упала в ведро.

— Только что она сбережет его, пока вы не сделаете всю свою работу, — ответил Роуз. — Сказала, до этого у вас ни минуты свободной не будет.

Агнесс уже привыкла откладывать на потом свои собственные заботы, чтобы не нарушать налаженный ритм жизни дома. Она попыталась убедить себя, что нет никаких оснований предполагать, что случилось что-то плохое. В письме вполне может оказаться всего лишь список того, что она должна будет привезти Питеру в свой следующей приезд. Она подошла к буфету. Там на крючке висела дощечка, на которой мелом ею же самой было написано:

Первое блюдо: миндальный суп, белое фрикасе, отварная треска.

Второе блюдо: пирожки с курицей, тушеный кролик, жареная оленина, устрицы, грибы, маринованная цветная капуста.

Десерт: яблочный пирог, апельсиновый крем, сливы в сиропе.

В обычной ситуации о десерте позаботилась бы миссис Тули, а Агнесс приготовила бы все остальное с помощью Роуз и Дорис. Но в свои шестьдесят два года миссис Тули стала хрупкой и склонной к частым и внезапным недомоганиям. Когда она плохо себя чувствовала, то обычно мыла голову, добавляя в воду соль, уксус и немного бренди, и укладывалась в затененной спальне, потягивая настойку из анисового семени и опиума, пока не наступал глубокий сон.

Состояние миссис Тули неизбежно улучшалось, но не раньше чем через несколько часов. Тем временем ее кулинарные обязанности приходилось выполнять Агнесс. Дело не в том, что ее затрудняло приготовление десерта. Положив дощечку на кухонный стол, Агнесс выдвинула ящик буфета и достала оттуда пухлую стопку кулинарных рецептов, написанных от руки, переплетенных и перевязанных алой лентой.

Она стала собирать эти рецепты пять лет назад, когда только начала работать в доме Бланшаров помощницей шеф-повара француза. Хозяйство было средних размеров, как по величине, так и с финансовой точки зрения, слуг не набиралось и дюжины, тем не менее семья стремилась питаться не менее роскошно, чем в богатых домах. Агнесс была опытной кухаркой, вела скромное хозяйство при жизни своего мужа и, хотя не имела ни малейшего представления о заграничных блюдах и соусах, знала достаточно, чтобы понять, что местные кулинарные традиции далеко уступают французской кухне. Она была женщиной амбициозной, стремящейся ради сына добиться лучшего положения в жизни, поэтому наблюдала, задавала вопросы и записывала все, что шеф-повар милостиво сообщал ей на своем исковерканном английском. Теперь Агнесс пролистывала страницы своей кулинарной книги с легкостью человека, узнающего содержание каждой страницы. Книга, написанная ее аккуратным почерком, начиналась с рецептов супов, затем шли рыбные блюда, потом рецепты жарки и варки, за ними — разнообразные хитроумные фрикасе, рагу, пироги, пудинги и десертные блюда.

Год назад после громкого скандала в буфетной дворецкого француза уволили. Никто точно не мог сказать, по какой причине, пока мистер Мэттью, слегка перебрав, не проговорился. Он обнаружил пропажу половины бочонка портвейна и значительное несоответствие между запасами в погребе и счетами от поставщика вин. Агнесс и миссис Тули, которая по малейшему поводу нервничала и занемогала, пришлось справляться одним, пока не найдут замену французу.

Но вместо хаоса, ожидаемого миссис Тули, после увольнения шеф-повара дела на кухне пошли более спокойно и гладко. Пироги с голубями, фаршированные телячьи головы и языки, приготовленные по-французски, оказались вполне по способностям Агнесс. И если Агнесс удовольствовалась зарплатой в сорок фунтов в год, новый повар-француз потребовал бы вдвое больше. Мистер Мэттью, миссис Тули и Лидия Бланшар долго совещались. В результате Агнесс доверили работу кухарки, наняли новую служанку, Роуз, которая должна была помогать ей на кухне, и миссис Тули, разумеется, если она чувствовала себя хорошо, должна была побеспокоиться о десерте.

Агнесс знала почти все рецепты первых и вторых блюд наизусть, но сочла разумным еще раз прочитать рецепт апельсинового крема, чтобы угодить требованиям миссис Тули. Она взглянула на соответствующую страницу, дабы убедиться в простоте стоящей перед нею дополнительной задачи. Затем занялась приготовлением кролика. Чтобы мясо было нежным, его следовало тушить не менее двух часов. Она велела Дорис принести каменную кастрюлю.

— Он уже приправлен? — спросила она у Роуз.

Девушка была неаккуратной, когда дело касалось таких вещей, как соль, перец и специи.

— Бог мой, нет, миссис М., — бесстыже ответила Роуз. — Совсем вылетело из головы.

Агнесс заметила на щеке Роуз багровый синяк. Глаза девушки лихорадочно блестели. Но эти странности ее не касались, ее волновала лишь манера работать. Роуз должна была натереть еще сахара — Агнесс не сомневалась, что в сахарнице его недостаточно. Девушка теперь резала треску на неровные куски.

— Не делай их слишком толстыми, — сурово сказала Агнесс. — Старайся, чтобы все куски были одинаковыми. Не забудь смазать маслом кастрюлю, чтобы рыба не прилипла. И вымой потом руки, чтобы не запачкать все, чего коснешься.

Роуз подняла брови в сторону буфетной комнаты дворецкого, где Филипп, второй лакей, стоял у оцинкованной раковины и чистил ножи.

— Нет нужды напоминать мне об этом, миссис Мидоус, — обиженно сказала она. — Как будто я раньше не мыла руки.

Раздраженная этим неповиновением и подмигиванием Филиппа, Агнесс почувствовала, что краснеет, и бросила на Роуз разгневанный взгляд, прежде чем обратить свое внимание на кролика. Она приправила его, положила в кастрюлю вместе с травой, луком, чесноком, добавила два стакана вина, чайную ложку смородинового желе, залила слабым бульоном и поставила на огонь. Затем принялась за апельсиновый крем. Агнесс всегда была очень придирчива в кулинарных вопросах — зачем делать на глазок и рисковать, если можно все взвесить и измерить и всегда быть точной? Она достала весы, чтобы взвесить сахар. Как она и подозревала, сахара оказалось недостаточно.

— Какие вкусности вы сегодня нам приготовите, миссис М.? — спросил Филипп, заглядывая ей через плечо. — Оставьте мне добавки, ладно?

Агнесс было неприятно ощущать дыхание Филиппа на своей шее, но больше всего ее раздражала Роуз. Она уклонилась от Филиппа, толкнула сахарницу к Роуз и потребовала натереть еще две унции сахара, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. Роуз с недовольным видом, чего Агнесс предпочла не заметить, пошла в кладовку за головкой сахара.

Агнесс следила за ней с некоторым беспокойством. На недостатки Роуз стало трудно не обращать внимания. Следовало ругать девушку больше, ведь упрекала же она Дорис, стоило только заметить недостаток в ее работе. Почему же с Роуз она вела себя иначе?

Агнесс прекрасно знала ответ, хотя ей было неприятно признаваться в этом даже себе самой. Шесть месяцев уже прошли с того момента, который намертво врезался в ее память. Она пошла в кладовку за куропатками и обнаружила нечто неожиданное. Там, между головками чеширского сыра и сосудами с черной патокой, стояла Роуз — голова откинута назад, глаза полузакрыты, юбки задраны — и страстно стонала. Там же находился Филипп — бриджи спущены, голые ягодицы сверкают. Оба даже не заметили присутствия Агнесс. Сгорая от смущения, Агнесс не знала, что ей делать: кашлянуть или крикнуть, что-нибудь уронить, вылить на них ведро воды? Но вместо этого она на цыпочках вышла, прежде чем ее заметили, и после часами раздумывала, каким образом устроить им разнос. Не придя ни к какому решению, она вообще ничего не сказала.