Утро псового лая - Андрей Завадский

Виталий Егоров смотрел на покоящегося на стапеле колосса со смесью нежности и страха, поскольку он своими руками помогал создавать субмарину, считая ее почти собственным ребенком, и он знал, какая всесокрушающая мощь таится в этом обтекаемом корпусе, как знал это каждый, кто стоял сейчас плечо к плечу с ним. Гигантский корабль, казалось, испускал пронизывающие все вокруг волны едва сдерживаемой ярости и мощи, словно живое существо, а уж никак не обычный кусок железа, и каждый, кто был рядом, чем бы он ни занимался, постоянно оглядывался на погруженного в сон рукотворного монстра океанских глубин.

"Северодвинск" был первым и пока единственным воплощенным в металле представителем новой серии многоцелевых атомных подводных лодок, получивших в России шифр "Ясень". Отечественные и зарубежные эксперты в области подводного флота в один голос называли готовящийся к спуску на воду корабль самым малошумным и сильно вооруженным в мире, утверждая, что, едва сойдя на воду, он в одно мгновение оставит далеко позади самые совершенные на сегодняшний день атомные субмарины любого соперника России. Разумеется, большинство его характеристик оставались секретными, но и того, что было известно, хватало, чтобы любой согласился с мнением авторитетных специалистов.

Предназначением нового подводного крейсера, его судьбой и его призванием было атаковать соединения вражеских кораблей, вплоть до авианосных ударных групп, возникая словно из пустоты там и тогда, где и когда его появления никто не ожидал, и нанося неотвратимые молниеносные удары. "Северодвинск" был создан, чтобы господствовать на море, и имел для этого все, что нужно. Двадцать четыре сверхзвуковые крылатые ракеты "Оникс", впервые в практике русского кораблестроения установленные в вертикальных шахтах, как на стратегических ракетоносцах, не оставили бы шансов любой авианосной группе с ее мощнейшей противовоздушной обороной, не говоря уже о конвое транспортных судов.

Стая стремительных ракет, объединенных тем, что можно было назвать коллективным разумом, сложнейшим искусственным интеллектом, могла ударить одновременно с нескольких направлений, легко пробив сколь угодно надежную защиту. Ничто, ни хитроумные цели-обманки, ни стремительные зенитные ракеты, ни заградительный огонь многоствольных автоматических пушек, не смогло бы уберечь избранный целью корабль от удара этих игл, стелющихся над самыми волнами, летящих быстрее звука, легко пронзающих борта и в недрах корабля обращающихся облаком раскаленных газов, выжигающих трюмы дотла.

"Северодвинск", обладая ударной мощью, равной возможностям намного более крупных ракетоносцев "Гранит", однако являлся по-настоящему многоцелевым кораблем, способным не только наносить стремительные удары по надводным целям, но и на равных бороться с самыми совершенными вражескими субмаринами. Мощнейшая аппаратура позволяла новой подлодке обнаруживаться самые тихие цели на расстоянии намного большем, чем мог это сделать противник, нанося упреждающие удары. Восемь торпедных аппаратов, способные вести огонь любыми торпедами, в том числе и новейшими, оснащенными суперсовременной системой наведения по кильватерному следу, не оставили бы шансов любому недругу, случись атомоходу вступить в настоящий бой. Ни один самый умелый противник не смог бы избежать удара, вздумай он угрожать этому совершенному творению безымянных мастеров. Сам же "Северодвинск" мог легко клониться от ответного залпа, или же увести вражеские торпеды в сторону, выпустив акустическую ловушку, в точности повторявшую шумы самой субмарины.

Подводный крейсер еще не был готов вступить в строй, ему предстояло несколько месяцев достраиваться на плаву, прежде чем на нем поднимется андреевский флаг, и "Северодвинск" выйдет в свое первое плавание. Долгое время вообще не было ясно, вступит ли в строй это совершенное оружие, или будет разрезано на металлолом прямо на стапеле, как это не раз бывало с множеством кораблей, на строительство которых у страны, вернее, у тех, кому ее народ доверил власть над собой, не хватало денег.

Целых пятнадцать лет прошло с начала строительства, когда новейший, а по тем временам вовсе фантастический корабль был заложен на стапеле, пятнадцать лет неизвестности. За те годы, что зияющий отверстиями корпус простоял в эллинге, многое из его оснащения и оружия уже оказалось устаревшим, ведь прогресс движется с невероятной скоростью. Все чаще даже те, кто своими руками создавал это чудо техники, высказывались за то, чтобы просто разрезать корпус, не тратя время и силы на его достройку. Но к счастью в тот момент, когда решалась судьба субмарины, в очередной раз сменилась власть, и новый президент, решительный и целеустремленный, нашел средства.

Подводная лодка была достроена в невероятно короткие сроки, но это нисколько не отразилось на ее качествах. Устаревшие, по вине ли прогресса, или же просто от времени, узлы прямо во время достройки были заменены новыми, разработанными за эти годы в недрах закрытых конструкторских бюро, где ни на мгновение не прекращали свой труд, несмотря на откровенную нищету и забвение, которым власть воздавала за былые заслуги, инженеры, настоящие патриоты своей страны. И сейчас, спустя какие-то минуты, грозная субмарина, выдержавшая поединок со временем, должна была сойти на воду, став на якорь рядом с другим новейшим подводным кораблем русского флота, стратегическим ракетоносцем "Юрий Долгорукий", также едва не уничтоженным пару лет назад, когда вдруг закончились выделенные на ее строительство деньги.

Егоров, не отводивший взгляда от довлевшего над всеми, кто был рядом, ракетоносца, мысленно сравнивал его с фантастическим обитателем морских глубин, грозным подводным хищником. Субмарина и впрямь походила на рыбу своим обтекаемым корпусом, над которым возвышалась, словно акулий плавник, рубка, позади которой чуть выделялся горб обтекателя ракетных шахт, пока пустых, ибо подводная лодка не была еще вооружена. Огромный сложной формы винт в кольцевой насадке позволял этому чуду конструкторской мысли разгоняться до таких скоростей, которые были недоступны большинству живых обитателей океана, делая его практически неуловимым для того, кому вздумалось бы поохотиться на эту стальную барракуду.

Не будет преувеличением сказать, что каждый, кто находился в громадном эллинге или поблизости от него, думал лишь о готовящемся оказаться в той стихии, для которой он и был сотворен, подводном ракетоносце. И поэтому появление президента страны, лично намеревавшегося присутствовать при спуске корабля, построенного не без его личного участия, произошло как-то незаметно.

Глава государства, поддерживавший имидж человека быстрого в своих поступках и принятии решений, уверенного и сильного, да и бывший таковым в действительности, избрал на этот раз несколько необычный способ передвижения. Хотя он прибыл из столицы самолетом, как и подобало, приземлившись всего в нескольких десятках километров от кораблестроительного завода, президент выбрал для визита не комфортабельный лимузин, а вертолет, причем не специально оборудованный, а обычный десантный Ми-8МТ, от многих других своих собратьев отличавшийся разве что меньшей степенью изношенности.

Пузатый винтокрыл, покрытый серовато-зеленой камуфляжной раскраской, вынырнул из затянувших небо серых облаков, пройдя на бреющем полете над громадными приземистыми корпусами промышленного гиганта, раскинувшимися на десятки гектаров на побережье Северного моря. По обоим бортам транспортника, чуть поотстав, летели хищные "крокодилы", вертолеты огневой поддержки, грозные транспортно-боевые Ми-24В, составлявшие сегодня почетный эскорт главы государства.

И в эти же минуты на территорию завода въехала целая кавалькада шикарных седанов и внедорожников, под радиаторами которых перемигивались красно-синие маячки. Сопровождавшие главу государства высокопоставленные чиновники и депутаты все же избрали более привычный способ передвижения. Выбираясь из уютных салонов своих автомобилей, они приветствовали друг друга, когда сдержанно, только для протокола, а иногда и вполне искренне, и спешили к посадочной площадке.

Сделав круг над заводом, почти в самом центре которого была подготовлена площадка для посадки вертолета, милевский транспортный геликоптер пошел на снижение, а сопровождавшие его боевые машины устремились куда-то на запад. Поток воздуха, порожденный стремительно вращавшимися лопастями винтокрыла заставил встречавших главу государства людей отпрянуть назад, придерживая головные уборы, дабы те просто не сдуло. Едва только шасси Ми-8 коснулись асфальта, дверь в борту распахнулась, и оттуда на землю пружинисто спрыгнул один их неотступно следовавших за президентом охранников. Подали легкий трап, и глава государства покинул чрево вертолета, окинув чуть насмешливым взглядом обступившую летное поле представительную делегацию.