Радуга до небес - Барбара Картленд

Медленно тянулось время.

Зато быстро опустошались бутылки с шампанским, а в Ланкашире на фабриках Ш «йбера безустально крутились колеса машин, и ночная смена следила за тем, чтобы движение это ни на миг не прерывалось.

Сам же мистер Шнайбер, в белоснежной крахмальной манишке и безукоризненно сидящем фраке от самого знаменитого портного, ничем не выделялся среди своих многочисленных гостей.

Прошло всего десять лет с тех пор, как он сам точно такой же ночью в замасленном комбинезоне стоял перед одной из своих машин, ревевшей так, что закладывало уши, гордый от сознания того, что именно он заставил это бесноватое создание заработать.

А сегодня благодаря этим же машинам он вращается в кругу людей, которые не работали в своей жизни ни дня и понятия не имели, зачем вообще это нужно делать.

С уважением и интересом внимал он их разглагольствованиям о том, что такое жизнь.

Он завидовал их холеным рукам, непринужденным степенным манерам, пренебрежению ко всему.

Пятьдесят лет своей жизни он отдал тяжелому труду, голодал, терпел лишения. Все, чего он достиг, не далось ему даром.

И все-таки он добился своего! Крючки и застежки, выпускаемые им, позволили не снимать больше квартиру, а обзавестись собственным домом на Гросвенор-сквер. Именно благодаря им он променял друзей юности, добродушных работяг, любителей соленого словца и пенного пива, на вечно всем недовольных, избалованных и неблагодарных представителей высшего общества.

Мистер Шнайбер был несказанно счастлив, что. у него есть деньги и что свет снизошел до него, воспользовавшись его гостеприимством.

Он отыскал глазами жену — та стояла в глубине танцевальной залы и с отсутствующим видом пожимала руки людям, которых никогда прежде не видела, время от времени бросая встревоженный взгляд на Мэри Картер в ожидании ее дальнейших указаний.

Миссис Шнайбер отличалась весьма внушительными размерами. Ее первое вечернее платье, купленное много лет назад в магазинчике на окраине Ливерпуля, было из ярко-красного бархата.

Тогда мистеру Шнайберу казалось, что она выглядит в нем потрясающе, и с первых же накопленных денег он приобрел ей массивное золотое кольцо с сомнительным бриллиантом.

Сегодня миссис Шнайбер была в костюме из черного шелка, который выбрала для нее Мэри Картер. Мистеру Шнайберу лишь было сказано, что это именно то, что нужно его жене.

Через пару дней, получив счет, он будет в этом не так уж уверен, да и сегодня, на веселой вечеринке, наряд казался несколько мрачноватым.

Даже три нитки великолепного жемчуга, возлежавшие на пышной груди миссис Шнайбер, и бриллиантовые серьги, свисавшие почти до самых плеч, не в силах были сделать его более ярким.

Впрочем, пусть мамочка и Рут носят что хотят и наслаждаются жизнью. Так считал мистер Шнайбер.

И Рут наслаждалась. Отец не сводил с дочери влюбленного взгляда, пока она пробиралась сквозь многолюдную толпу гостей. Какие же у нее красивые темные кудряшки! Гладкая, белоснежная кожа. Вот только помада какая-то уж чересчур красная.

В Ланкашире, когда фабричные девчонки после войны впервые начали вот так краситься, над ними смеялись и обзывали их.

Рут взяла отца под руку.

— Пойдем что-нибудь поедим, папочка, — проговорила она. — Ужасно хочется есть.

Мистер Шнайбер просиял. Как это похоже на Рут: поужинать с ним! Он и представления не имел, каким жалким выглядит со стороны. Маленький, толстенький человечек, не знающий куда деть руки от смущения. Рут краем уха услышала, как какой-то невзрачный молодой человек с оксфордским акцентом проговорил:

— Кто этот толстяк в дверях? Наверное, из прислуги?

Наконец Диана поднялась в танцевальную комнату. Вскоре выяснилось, что она безнадежно перепутала, какой танец кому обещала, и, махнув на все рукой, принялась танцевать исключительно с Хьюго.

Теперь в комнате было гораздо меньше народа — многие отправились в буфет выпить и перекусить. Хьюго танцевал хорошо, и Диана с упоением отдалась танцу. Какое счастье, что не нужно ни говорить, ни думать!

Без сомнения, Хьюго ей нравился. С ним было хорошо и поговорить, и помолчать. Такая компания ее всегда устраивала.

Они танцевали до тех пор, пока Диана, к своему удивлению, не обнаружила, что уже третий час ночи.

— Мне пора домой, — сказала она.

Она спустилась вниз за своей накидкой. Взглянула на себя в зеркало: щеки немного раскраснелись, однако на лице ни тени усталости.

«Неплохо повеселилась сегодня, — подумала она. — Да и, кажется, влюбилась в Хьюго».

Когда Диана вышла, он уже ждал ее в машине. Они тут же уехали, не попрощавшись со Шнайберами и не сказав им ни слова благодарности за чудесный вечер.

Откинувшись на мягкие подушки сиденья своего «роллс-ройса», Диана взяла Хьюго под руку.

Мне очень понравился сегодняшний вечер, — проговорила она.

Он уверенно притянул ее к себе и, когда Диана склонила голову к нему на плечо, крепко поцеловал ее в губы. Хьюго не первый раз целовал Диану, но сегодняшний поцелуй был какой-то особенный.

Взглянув на нее сверху вниз, Хьюго тихо спросил:

— Когда же мы поженимся, Диана?

Несколько секунд она как бы в забытьи лежала в его объятиях, настолько погруженная в свои мысли, что вопрос Хьюго долго оставался без ответа.

Наконец смысл его слов дошел до Дианы, возмутив до глубины души. Почему это он так уверен, что она хочет выйти за него замуж? Неужели думает, что она только и ждет не дождется, когда он сделает ей предложение?

Хьюго льстило, что общество считает его завидным женихом. Он был доволен таким положением вещей, и Диана прекрасно это знала.

Подавив нахлынувшее возмущение, она слегка отстранилась и, озорно сверкнув глазами, насмешливо бросила:

— Дорогой, это так неожиданно!

Хьюго с силой притянул ее к себе и поцеловал так страстно, что у Дианы даже закружилась голова. Машина остановилась.

— До свидания, — попрощалась Диана, откидывая меховой плед.

Шофер распахнул дверцу машины.

— Ты мне не ответила, — настаивал Хьюго, не оставляя ее руки.

— Я подумаю, — ответила Диана, с радостью заметив растерянность на лице Хьюго. -

Отняв руку, она не спеша поднялась по ступенькам и открыла дверь своим ключом. Хьюго поспешил вслед за ней, но на пороге Диана снова повернулась к нему спиной.

— Спокойной ночи.

— Можно мне хотя бы чего-нибудь выпить? — спросил он.

Она отрицательно покачала головой.

— Я сегодня слишком устала. Позвони мне завтра утром.

И прежде чем он успел что-нибудь вымолвить, проскользнула в дом и захлопнула за собой дверь, оставив его размышлять об их странном разговоре.