Любовь к таинственности, или Плохая память - Лариса Соболева

Ну вот, опять оговорилась. К счастью, начальники не обратили внимания, а то бы последовала лекция на тему: «Как можно! Из-за таких, как ты, нас и долбят…» – ну, и тому подобное.

– Доделают без тебя, – сказал Вадим Рудольфович, (по прозвищу – Главнюк).

– О чем должен быть фильм? – решила не спорить Зоя, так как ей самой не в кайф было заниматься мурой про дела молодежи, не стоящей затрат времени. Возможно, хоть новая работа будет интересной.

– Пока не знаем.

У Зои вытянулось лицо, брови поехали вверх. Надо сделать фильм, но о чем – неизвестно. Это как? Осталось выслушать до конца, чем еще обрадуют.

– Видишь ли, – вступил Вадим Рудольфович (во время его тоста-притчи и заснуть недолго!), – мне позвонил заказчик, предложил полмиллиона рублей за изготовление фильма. Но с условием, что делать его будешь ты, он видел твои работы.

За какой-то фильм – наверняка нужна скрытая реклама – полмиллиона? Весьма большие деньги для скромной провинциальной компании. Однако пора что-нибудь сказать, Зоина удивленная пауза чересчур затянулась…

– И все? А тема? – спросила она.

– Он ничего не сказал. Только поинтересовался, как мы берем деньги, и согласился отдать наличкой.

Разумеется, наличка жарче греет руки, чем перечисление, часть которого придется кинуть на налоги, а наличку можно всю прикарманить. Что трогательно – шеф не скрыл от Зои данный факт. Получается – доверяет.

– А как мне делать фильм, не зная, про что его делать? – не выдержала и прервала очередную, теперь многозначительную начальственную паузу Зоя. Она занервничала, подумав про себя: неплохо бы из суммы в полмиллиона отхватить хоть одну миллионную часть.

– Он созвонится с тобой, – сказал Вадим Рудольфович – Я дал ему твои телефоны. К работе приступишь, когда он отдаст нам хотя бы аванс.

– Ладно, посмотрим.

– Зоя, смотреть не надо! – заявил Главнюк. – Надо делать!

– Понятно, – встала она и… набралась наглости: – А мне не полагается процент?

– Зоя… – исторг директор предсмертный стон. – Зоя, ты получишь премиальные!

Вот козел. Нет, а кто он еще после этого? Зоя должна заработать ему полмиллиона, а ей полагаются всего-то премиальные, которые наверняка будут размером с пенсию дворника. А все потому, что знает, змей: эквивалентной работы она в городе не найдет, вот и пользуется своим правом сюзерена.

– Тогда я пока пойду и займусь монтажом, – вздохнула Зоя.

Хотелось добавить: «Чтобы вы не попрекали меня, будто получаю зарплату за здорово живешь». Не добавила.

Зоя – личность незаурядная. Но в провинции любят ровное поголовье, и если ты случайно высовываешься, за незаурядность нещадно бьют по шапке. Зоя не прикипела к газетам, которые безумно скучны в данном регионе, а на телевидение попала случайно, после второго развода, когда приехала к маме. Мама разменяла квартиру, дочери отдала однокомнатную, себе оставила двухкомнатную. Зоина дочка живет у мамы – с ней веселей на пенсии сидеть, к тому же мама надеется, что дочь устроит личную жизнь. А та не сказала: у меня прививка от замужества – два брака, хватит экспериментов над собственным здоровьем. Благодаря маме Зоя имеет свободу и возможность заниматься любимым делом, а не порхать вокруг дивана с лежащим на нем мужем.

Тридцать один год – вовсе не возраст для табу на все прелести жизни для современной женщины, но Зоя предпочитает обходиться без них, без прелестей. Друга нет, хотя она, как говорят злые языки, – ничего себе внешне. «Ничего себе» – это серые глаза, собольи брови, маленький носик, сексуальный ротик. Завершают образ густые прямые волосы до лопаток орехового цвета (цвет изредка меняется, когда хочется перемен). А фигура – остолбенеть. Во всяком случае, признаков заболевания дистрофией нет, а есть все – ноги, талия, попка и грудь не минус два. Так вот, о друзьях. Те, кто набивался в «друзья», быстро откалывались, так как Зоя ненавязчиво давала понять, что постель у нее предназначена исключительно для сна. А если честно – претенденты ее не устраивали. Конечно, требования у нее несколько завышены, но тут уж ничего не попишешь. Зоя еще та штучка, с некоторыми вывертами, однако два бракованных брака принесли ей далеко не сладкие плоды. В довершение молодой женщине почему-то не везло на подруг – те попадались в двадцать раз богаче, но по непонятным причинам именно они завидовали Зое.

Дома она бросила в кастрюлю пельмени, купленные по дороге, и, пока они варились, позвонила маме. Там все в порядке. Ну и отлично. У Зои сейчас имелась халтурка – следовало дописать контрольную работу для одного олуха, отпрыска зажиточных родителей. Это дополнительные деньги, а дочери Зои нужна весенняя одежда. И лучше не думать, что за специалист выйдет из олуха. А вообще-то самой ей так хочется взяться за написание, например, романа… Только какие темы сейчас будут интересны и для кого сочинять роман?

Зоя поедала пельмени в сметане, сидя перед компьютером и перечитывая контрольную. Прошлый раз мамочка олуха заявила, что она слишком хорошо написана, чересчур складно, поэтому сейчас Зоя тщательно вставляла нескладности, чтобы приблизить стиль работы к его недоразвитым мозгам. Раздался телефонный звонок, и она сняла трубку.

– Вы Зоя Артемовна? – спросил бархатный мужской голос. В такие голоса влюбляются заочно.

– Кажется, я. – Родное отчество Зое было слышать непривычно, на телестудии все обращаются друг к другу по именам, за редким исключением. – Простите, с кем имею честь разговаривать?

– Вас уведомили, что вы будете делать фильм по моему заказу?

– Да, – Зоя тут же потеряла интерес к компьютеру и к контрольной олуха. Правда, фраза собеседника резанула ухо, прозвучала приказом. Впрочем, а куда Зоя денется… – О чем должен быть фильм?

– Вы занимаетесь неординарными людьми, о них и пойдет речь. Мне известно, что ваши работы отмечали на фестивалях и форумах, так что, думаю, у вас получится интересно. Это должен быть профессиональный фильм, беспристрастный, а не тот ширпотреб, которым напичкано ваше телевидение. Но прежде вы должны провести… журналистское расследование. То есть выяснить подробности и честно отобразить их в фильме.

Зоя насторожилась. Она-то ожидала, что новая работа будет очередной заказухой с рекламой а-ля «Наша продукция лучшая в мире, покупайте только ее». На самом же деле «лучшая продукция» окажется, скажем, теми же суррогатными пельменями, которые слиплись сейчас в ее тарелке. Но за рекламу пельменей столько не платят! За чужую неординарность тоже. Что-то здесь не то…

– Алло, вы меня слушаете? – спросил обладатель бархатного голоса.

– Да, конечно. Кто же станет героем фильма?

– О, не все сразу! Первое. Я в курсе, что ваш директор неохотно платит своим сотрудникам, а лучший стимул – материальная заинтересованность. Поэтому я поставил ему условие: из той суммы, что заплачу я, он выдаст вам за изготовление фильма пятьдесят тысяч рублей.

– Неплохо, – нечаянно вырвалось у Зои. Она тут же простила собеседнику его покровительственный тон.

– Но это не все. Если вы все сделаете удачно, то дополнительно получите пять тысяч долларов. Устраивает?

– Э… ммм… Да! – сначала обомлела от неожиданности, а затем ожила Зоя. Да за такие деньги она согласна фуэте покрутить на пуантах!

– Теперь о фильме, – заговорил заказчик размеренным голосом деловых людей. – Это будет поступательная история из нескольких небольших сюжетов. Для того, чтобы сделать первый сюжет… У вас есть загранпаспорт?

– Нет.

– Тогда для начала приобретите паспорт. До свидания.

Зоя послушала гудки в полнейшем недоумении, положила трубку.

– Мда… начало многообещающее.

Несколько раз она принималась править контрольную, но ловила себя на том, что думает о заказчике. Конечно, у каждого есть свой бзик. Случается, бзик выходит за границы адекватности, и тогда по человеку дурдом плачет. У звонившего господина явно проблемы с крышей, но он, кажется, о них не догадывается. В задрипанном, жутко скучном и сонном городе ни одному кретину не придет в голову платить бешеные деньги за какой-то там фильм (к тому же не рекламный), который сляпают на дерьмовой аппаратуре. Но раз он все-таки платит, значит, это ему для чего-то нужно. Зоя не слишком верит в альтруизм вообще, и потому не верилось и в то, что господина с приличными «бабками» будто бы волнует чья-то неординарность.

Если задаться вопросом – кому нужны Зоины телерепортажи, облаченные в фантик документального кино, то честный ответ у нее один: лично ей. Для Зои они – способ реализации, самоутверждения и… самообмана: мол, твоя работа страшно нужна не то что данному городу, но и всему человечеству. Они – вроде как ее норка, изолирующая от не очень привлекательного мира. Вот кому сейчас интересен, например, некто Петров, совершивший двадцать подвигов в Корее, Вьетнаме и Африке, при том не получивший ни одной медали, потому что Советский Союз тогда «не воевал», а посему ордена давать было не за что? Ответ: очень немногие досмотрят до конца фильм о нем. Смотреть его будут разве что пенсионеры, а для молодежи он не станет поучительным просто потому, что молодежь такое не смотрит. Так зачем господину Икс нужен фильм о чьей-то неординарности? И кто должен стать героем сюжета?