Мой механический роман - Фолмут Фэролл Алексин

– Удачи! – кричит мне вслед Джейми.

Ну да, ну да. Сейчас мне не хватает только удачи.

В моей прежней школе, у которой отозвали лицензию, не суетились по поводу того, сдал ты экзамены или ходишь на дополнительные курсы, подал ли заявление на поступление в высшее учебное заведение или нет… Всем было плевать. В Бранфорде существовало всего четыре подготовительных курса, и либо ты был умным и посещал их (как мой средний брат Гейб, например), либо забивал на учебу и бездельничал весь день до начала бейсбольных тренировок (как делал это мой старший брат Люк).

Но эта школа похожа на какую-то странную лабораторию по выведению руководителей стартапов. Я пошла сюда по настоянию матери, хоть это и частное заведение. И, несмотря на то, что школа находится менее чем в пятнадцати километрах от нашего дома, жизнь в Шерман-Оксе определенно не похожа на жизнь в Ван-Найс. Когда речь заходит о прекрасном маленьком оазисе Лос-Анджелеса, который мы именуем Долиной, то почувствовать, как растут налоговые ставки, можно еще на подступах к 405-му шоссе.

Так что да, я не испытываю особого восторга от посещения Эссекской Академии, стоящей на моей родной земле.

К счастью, прежде чем успеваю отойти далеко, пиликает телефон.

Джейми: Лора только что пришла.

Джейми: Она сказала, можно попробовать спросить в библиотеке.

Уже лучше, учитывая, что это самое близкое ко мне здание. Да здравствует Лора! Я сворачиваю с пути и заскакиваю в библиотеку, где, несмотря на мои сквернословие и, вероятно, богохульство, мне улыбаются звезды. Прямо сейчас главная библиотекарша помогает какому-то бедняге вникнуть в тонкости десятичной классификации Дьюи, поэтому я хватаю со стойки скотч и, стараясь не привлекать к себе внимания, покидаю место преступления.

На углу здания останавливаюсь. Ладно, у меня в запасе десять минут; что еще я могу раздобыть? Ручка – отлично! На самом деле это даже волшебнее, чем кажется. Канцелярская резинка. Бутылка из-под воды.

Хм, а это мысль.

– Она тебе еще нужна? – спрашиваю у какого-то случайного паренька, проходящего в пределах моей видимости.

Он в ужасе поднимает на меня глаза, и я предполагаю, что это его первый год в старшей школе.

– Бутылка? – переспрашивает парень, поднимая емкость с этикеткой «Smartwater», из которой только что допил.

Может быть, я здесь и три недели, но все равно еще выпускница, поэтому коротко киваю ему с мрачным видом вышестоящего по званию.

– Одноразовый пластик – это крайне безответственно, – заявляю я, потому что подобные вещи как раз и вызывают у окружающих чувство вины. – Я собираю их. На переработку.

Теперь он просто обязан отдать ее мне, если не является тайным коллекционером пустых бутылок из-под воды. С видом, будто я внезапно могу откусить ему руку, паренек медленно протягивает мне бутылку.

– Спасибо, – благодарю я и иду к ближайшему мусорному контейнеру у стены.

Надеюсь, он не станет наблюдать за тем, как я достаю оттуда еще две (это негигиенично, знаю, но моя мать работает медсестрой скорой помощи и снабжает меня бесконечным запасом дезинфицирующего средства для рук, так что все в порядке) и откручиваю с них крышки.

Я уже отступаю назад со своим уловом, когда вдруг натыкаюсь на кого-то и разворачиваюсь.

– Осторожнее, – произносит голос, принадлежащий человеку, с которым только что произошло столкновение.

Его зовут Тео Луна, и – я очень хотела бы этого не знать, но, к сожалению, знаю – в него влюблены все учащиеся этой школы. Влюблены до безумия, как в Стэнфорд, ведь он невероятно успешный сыночек какого-то технологического гения. Само собой, в этой школе, полной мутантов, вместо обычного короля бала вроде моего брата Люка (которому для всеобщей популярности оказалось достаточно просто пить протеиновые коктейли и ослепительно улыбаться – в довесок к его развитым мышцам на груди), должно было найтись что-то поизощреннее. Местная версия главного красавчика посещает все подготовительные занятия и выглядит так, будто он является веганом, топит за экологию и все в этом духе.

И, разумеется, Тео Луна – президент примерно восьми сотен научных кружков, которые всегда выигрывают во всевозможных конкурсах. А еще у него имеются кудряшки «интернет-бойфренда», которые сопровождаются идеальным загаром, так что, наверное, в хипстерском смысле он действительно привлекателен. Но, на мой взгляд, ему не помешало бы сбавить градус высокомерия.

– Смиренно прошу прощения, сэр! – восклицаю я, изображая Оливера Твиста, и еще раз врезаюсь прямо в его грудь.

Он хмурит брови, поправляя свою футбольную куртку эссекской команды, надетую вместо привычного школьного пиджака, и я делаю реверанс.

– Прое-е-ехали, – демонстративно тянет он и отворачивается, закатывая глаза.

Ну что за мерзкий тип. И тебе пока.

Сколько там осталось? Семь минут? Восемь? Думаю, не больше пяти. Скотч на катушке почти закончился, поэтому я скручиваю то, что осталось, безмолвно извиняясь перед службой утилизации Эссекской Академии за неоправданные растраты, и оборачиваю резинку вокруг опустевшего рулона, загибая пластик, чтобы закрепить ее. Немного повозившись с колпачком от ручки и крышками от бутылок, я создаю штуковину, смутно напоминающую утку на кольцеобразных ножках. В вертикальном положении ее удерживает основание, а резинка должна работать как рогатка. Это очень миниатюрный вариант катапульты, но никаких требований к размеру не выдвигалось. Все, что от нее требуется, – это быть работоспособной.

Может, я даже успею проверить ее…

Но тут звенит звонок, так что нет. Придется назвать свое творение «Аве Мария». (С другой стороны, мою мать порадует любое «Аве Мария» от меня.)

Джейми: Так что? Ты в полной заднице?

Бель: Пока нет, mon ami.

Бель: Пока нет.

Похоже, сегодня снова день катапульт. Не самый мой любимый проект по физике, но он определенно лучше, чем все, что мне приходилось делать по другим предметам. Создание чего-либо с нуля гораздо интереснее литературного анализа, вот почему в выпускном классе я первым делом записался на подготовительные курсы по физике.

Кроме того, мне не нужны отведенные две недели, чтобы смастерить катапульту. В этой школе на меня возлагают большие надежды. В моем изделии совершенна каждая деталь, и поэтому я обязательно получу наивысший балл. А остальные катапульты… Не хочу быть мудаком, но выглядят они ужасно. Кажется, я только что видел, как ученик классом помладше держал в руках катапульту, на 80 процентов состоящую из рулонов от бумажных полотенец и на 20 – из неадеквата.

Одно разочарование. Если уж мне необходимо найти нового человека в свою команду на этой неделе, то пусть им будет кто-то, хотя бы способный на интересное конструкторское решение. Но, судя по всему…

Телефон в моем кармане жужжит, прерывая размышления.

Дэш: Ты это видишь?

Он сидит всего через четыре места от меня, как обычно, но… окей, давай попереписываемся. Я оглядываюсь, чтобы понять, о чем он говорит, но не вижу ничего, заслуживающего внимания.

Тео: Вижу что?

– Луна, – одергивает Мак, преподаватель физики, и я охаю.

Формально он – мистер Макинтош, на случай, если в класс по каким-то причинам вдруг решит заглянуть заместитель директора, но, по-моему, его самого очень веселит, когда мы обращаемся к нему, словно к макбуку. Это не настолько забавно, как он думает, но после трех лет занятий робототехникой с ним у меня выработался стойкий иммунитет ко всему, что Мак считает уморительным. Я воспринимаю его на 87 процентов состоящим из каламбуров.

– Мне напомнить тебе, что телефоны запрещены? – спрашивает он, вздергивая бровь. – Убери его.