Она не Я - Амелия Борн

И тут вдруг что-то привлекло мое внимание. Между лицевой стенкой и дном виделся странный просвет, будто кто-то неаккуратно собрал ящик, но в случае такой вещи это было попросту невозможно…

Я наугад, по какому-то неясному наитию, просунула пальцы в щель и вдруг нащупала небольшую кнопочку. А следом испуганно вздрогнула и отдернула руку, когда дно ящика резко отъехало, обнажая скрытую половину…

Там тоже лежал альбом. Как странно: к чему было скрывать столь обыденную вещь? Не задумываясь над своими действиями, я достала его и, положив на комод, открыла на первой попавшейся странице.

И тут мое сердце замерло, затаилось, застыло… а с первым судорожным вдохом резко оборвалось и упало куда-то в ноги.

С одной из фотографий на меня смотрело мое же собственное лицо. У девушки с фото были мои глаза, мои волосы, моя одежда.

Но вот странность: я совсем не помнила, чтобы позировала для этой фотографии…

Глава 2

Ноги чудовищно дрожали и подкашивались, когда я в обнимку с альбомами спускалась по лестнице вниз.

Очевидно, потрясение было ясно написано у меня на лице, потому что Мария обеспокоенно спросила:

– София, что-то случилось?

Я не без труда сосредоточила на ней взгляд. Стараясь говорить как можно тверже, ответила:

– Нет, все в порядке. Спасибо.

Я снова устроилась на ковре, на прежнем месте, как десятью минутами ранее. Только теперь казалось, что я – это и не я вовсе.

Альбомы в руках буквально прожигали ладони. Я отбросила их в сторону, но не могла так же легко выкинуть и из мыслей.

На фотографиях, несомненно, была именно я. Об этом говорило все: знакомые места, одежда, которую я прекрасно знала, мое собственное лицо на снимках, в конце концов!

Но меня безумно пугало то, что я не понимала, почему вижу эти фото впервые в жизни.

Я едва поборола желание немедленно набрать мужу. Останавливала только мысль, что это вовсе не телефонный разговор. А значит, придется ждать его возвращения домой.

– Ма…

Крохотные ручки требовательно обняли меня и тяжесть с души отступила, как по волшебству. Наверняка этим фотографиям есть простейшее объяснение. Нужно всего лишь поговорить с Кириллом…

А пока мне стоило сосредоточиться на дочери, которая нуждалась в моем внимании, как никто.

Время до вечера тянулось медленно, превращая каждую минуту ожидания в настоящую экзекуцию.

Но вот, наконец, послышался звук отворяемой двери, раздались так хорошо знакомые мне шаги и… голоса.

Похоже, муж вернулся домой не один.

Я нахмурилась и попыталась подавить мгновенно возникшее внутри недовольство. Сейчас был совсем не тот момент, когда я была рада видеть гостей.

Поспешные, резкие, решительные шаги приближались. Кирилл возник на пороге гостиной и сразу же воскликнул:

– А где же папина принцесса? Где моя Лилиана?

Он сделал вид, будто ищет глазами дочку, даже шутливо заглянул под стол: это была игра, которая очень нравилась Лили. Она тут же поковыляла к отцу, требовательно дернула его за штанину, показывая: да вот же я!

– Ах, вот ты где!

Кир подхватил Лилиану на руки, закружил в объятиях и ее беззаботный, счастливый смех наполнил собой комнату. Я, как и всегда, залюбовалась ими обоими: они были так похожи… так бесконечно довольны друг другом.

Следом за мужем в комнату вошли его друзья – Тимур и Тоня, которые, по совместительству, были крестными родителями Лили, и тут же направились к дочке.

Я поднялась на ноги, чувствуя себя в этот момент немного… забытой всеми. Чтобы как-то стряхнуть с себя это чувство, сказала:

– Тимур, Тоня, привет. Рада вас видеть.

Мне вежливо кивнули в ответ. Странно, но у меня до сих пор возникало чувство, будто эти люди до конца меня не приняли.

Зато муж наконец заметил мое присутствие. Подошел ко мне с Лили на руках, оставил на губах жаркий поцелуй и шепнул:

– Я соскучился. По вам обеим.

И мне, как и всегда, было этого достаточно, чтобы снова воспрять духом. Чтобы ощутить себя важной и нужной…

– Пойду накрою на стол, – обронила коротко, оставляя мужа и гостей за беседой о том, как Лили выросла с того последнего раза, как Тимур и Тоня ее видели.

* * *

Весь ужин я испытывала чудовищное напряжение, но старалась делать вид, что все в порядке ради своей девочки.

Конечно, она наверняка и не вспомнит этот первый свой день рождения, но ведь останутся фото. И мне вовсе не хотелось выглядеть на них мрачной и недовольной.

Когда Кирилл торжественно внес пышный торт, заказанный специально для Лили, я нашла в себе силы улыбнуться, отбросить тяжелые мысли хотя бы на эти мгновения, когда моя дочка задувала первую в своей жизни именинную свечу.

Лили радостно смеялась и старательно раздувала щечки, беря пример с меня и Кирилла, и общими семейными усилиями мы наконец погасили свечку с цифрой «один».

Дочка тут же потянулась к торту, желая испробовать его на вкус и пришлось перехватить ее ручки прежде, чем она проглотила бы лишнего.

Мы снова устроились за небольшим столом: Кирилл во главе, я – напротив него, а Лили на своем стульчике – со мной рядом. Тимур и Тоня сидели по бокам.

Я вяло ковыряла весьма аппетитный с виду торт ложкой и едва прислушивалась к разговору, пока меня не окликнул Тимур:

– Юль… ой, Сонь, передай мне, пожалуйста, сахар.

Я замерла на мгновение с поднесенным к губам стаканом воды. Со стуком поставив его на стол, холодно проговорила:

– Тимур, я ведь просила называть меня Софией. Софой, Софи, но только не Соней. Мне не нравится это обращение. Это так сложно запомнить?

Все потрясенно замолчали, словно никто не ожидал подобной вспышки. Словно только теперь вообще заметили мое присутствие.

– Извини… София. Так ты передашь сахар?

Я молча пододвинула к нему сахарницу. Накатило чувство стыда: может, зря я так с человеком? А с другой стороны, почему он до сих пор не потрудился запомнить мое имя?

К счастью, этот инцидент имел и положительные последствия: довольно скоро гости засобирались домой и вот, наконец, мы с мужем остались одни. Друг напротив друга.

Я поймала на себе его тяжелый, строгий взгляд.

– Что это было, Софи? – спросил он недовольно. – Что на тебя нашло такое?

Обычно я старалась ему угождать, никогда не шла на открытый конфликт… но сейчас вдруг не выдержала.

– Действительно, что это было? – парировала с сарказмом. – Почему твой друг до сих пор не может запомнить, как меня зовут? Как он меня назвал, Юлей? Это нормально,