Девять дней до весны - Наталья Андреева

— Кровь, — прошептал кто-то. И в недоумении: — Неужели кровь?

Растерявшийся жених посмотрел на пистолет в своей руке, потом на перепуганную невесту.

— Это Яна была? На балконе? — спросила та.

— Нам-то какое дело?

— Илюша, как же так? — охнула его мать.-Зачем ты Яну-то убил?

И тут народ словно очнулся, многие протрезвели.

— Может, она жива еще? — неуверенно промямлил свидетель со стороны жениха. — Myжики, поднимитесь кто-нибудь. Да и позвонить надо…

— Куда?

— В «скорую».

— Илюша! Илюша, зачем?! — громко зарыдала мать. — Зачем, сыночек? Зачем?

— Илья, ты пистолет-то опусти, — посоветовал кто-то с опаской.

Невеста все еще не могла поверить в случившееся. Стояла, цепляясь за мужа, и пыталась заглянуть ему в глаза:

— Она сама, да? Илья? Сама? — К ней уже спешили родители.

— С ума вы все сошли! — опомнился наконец жених и отшвырнул пистолет. Тот упал в снег. — У меня холостые патроны! Холостые! Что я, сумасшедший! Все поняли — патроны холостые!

— Поднимитесь же кто-нибудь наверх! — отчаянно крикнула соседка со второго этажа.

— А дверь? Ломать?

— Плечом сильнее надавить — и все. Она, когда дома, ее только на защелку изнутри запирает, — сказал жених. Его свекор набычился и цепко схватил дочь за руку, словно захотел тут же увести отсюда и никогда больше не возвращаться.

Несколько мужчин побежали в подъезд. Вскоре кто-то из них уже вышел на балкон и крикнул:

— Вошли! Лежит!

— Что там?

— Как она?

— Живая?

— Ты пульс пощупай!

Невеста внимательно смотрела на балкон, и пухлые короткие пальчики нервно обрывали сверкающие стразы со свадебного платья. Мать обнимала ее за плечи и шептала: «Подождем. Может, обойдется. Ничего еще не случилось…»

— Нету пульса! — раздалось оттуда. — Убита! Милицию надо вызывать!

— Вот тебе и свадьба! — ахнул кто-то. — Доигрались!

— Да что ж это такое-то? А? — взялась за сердце мать жениха.

— Илья! — отчаянно закричала невеста. — Как ты мог?! Илья?!

— Да не я это! Не я!! Не я!!!

Глава 1~ГОД И ДВА МЕСЯЦА ДО ВЕСНЫ

Яна не сразу поняла, что любая красивая женщина должна быть непременно блондинкой. В детстве Яна обожала читать сказки. Принцессам, красавицам с золотыми локонами, без особых хлопот доставались красивые принцы. И феи в крестные доставались только им, и хрустальные кареты, и свадьба в самом конце сказки, после которой все оставались жить в сказочном королевстве долго и счастливо. А злодейка-брюнетка умирала тут же, от зависти и тоски.

Яна блондинкой не была, но умирать от зависти и тоски вовсе не собиралась. У них в семье вообще не было блондинов. Никогда. У Семена Абрамовича Яновича, плотного господина с курчавыми черными волосами жена была брюнеткой, и он нисколько не удивился, когда через год после свадьбы у них родилась хорошенькая дочка именно с густыми черными волосами. Яновичи всегда были только брюнетами.

Зато зеркало Яну любило. Оно, словно нарочно, избегая неприятных моментов подросткового периода, на протяжении многих лет добросовестно отражало стадии перехода хорошенькой черноволосой девочки в красивую молодую женщину. И носик прямой, и глазки большие, и реснички длинные, и фигурка точеная. Еще бы несколько сантиметров роста — и прямая дорога на подиум, к большой славе и большим деньгам. Жаль. В самом деле: жаль.

Самое обидное, что у Яны, вдобавок к сильному характеру, был отличный вкус. Она прекрасно понимала, что ей идет, а что нет, будучи студенткой с шиком носила вещи с рынка. Стриглась на дому у хорошей знакомой, дешево, но так, что прическа вызывала зависть у женщин, выходящих из модного салона. Она знала, какие цвета надо носить, чтобы не потерять природную яркость. И как обидно, что такой красотой любуется ограниченный круг людей, в то время, как от восторга могло бы умирать все человечество.

Ко всему прочему девушка была остра на язык, никогда не лезла за словом в карман и на любую колкость могла ответить достойно.

Говорила Яна много, просто очень любила говорить. Еще в школе начала писать для стенгазеты. Писала грамотно и правильно, хотя и суховато. Но со временем научилась к месту употреблять цветистые обороты, так украшающие письменную речь. После того как возможности школьной стенгазеты были исчерпаны, Яна обратилась в скромное периодическое издание, предложив свои услуги. В качестве внештатного корреспондента. И с тех пор маленькие заметки под ее подписью стали появляться там регулярно. К концу одиннадцатого класса их накопилось достаточно, чтобы Яна смогла поступить в МГУ на факультет журналистики. Сначала на заочное отделение, а потом перевелась на дневное. Она была упорна в достижении цели.

Ее. личная жизнь до определенного момента складывалась не слишком удачно. Яне всю жизнь нравились яркие блондины, а подворачивались отчего-то одни брюнеты. Любить их она не могла, но оставаться старой девой, в то время как почти все одноклассницы выскочили замуж? Ей? Прослывшей когда-то самой красивой девушкой в школе.

И началась серия стремительных романов. Поездки на курорты, ужины в ресторанах, колечко, серьги, колье, золотые часики… И внезапный разрыв. Ну, так что с того?

Она легко расставалась со своими любовниками, а любовники с ней. И снова: ресторан, колечко, серьги, колье… разрыв. Ну, так что с того! Поищем в другом месте. Тем более что и этот не блондин.

Постепенно она обзавелась дорогими привычками. Вещи с рынка? Ха-ха! Когда это было? Посторонние люди разницы не заметят, а вот подружки непременно взглянут на ярлычок. Что ж ты, милая, врешь, что одеваешься в модном бутике? А кто твой парикмахер? Я тоже к такому хочу! Ах, Маша Иванова, которая работает в доме быта, а в свободное время бегает по знакомым! Какая же ты после этого крутая?

Пришлось заняться собой всерьез. Если женщина не хочет прослыть дешевкой, она должна вкладывать в себя немалые деньги.

Яна особо не задумывалась над тем образом жизни, который ведет. И о браке. Она не одна, это главное. Пусть не одна периодически, но зато свободна постоянно. Для того блондина, который рано или поздно появится в ее жизни…

…Все началось с бабушкиной квартиры. Со старого дома, в котором та находилась. Двадцать четыре года Яна прожила с родителями и братом в квартире. Особой теплоты в их отношениях не было. Яна считала, что вся любовь досталась младшему брату, а ее, бедную девочку, обделили. Своими планами и переживаниями она никогда не делилась с близкими, считала себя вполне самостоятельной.

Была еще больная бабушка, которая жила отдельно в однокомнатной квартирке и никак не хотела переехать к дочери и зятю, а к себе пустить кого-нибудь из внуков. Вернее, внуки никак не могли договориться, кому же из них в бабушкиной квартире жить. Вместе они мирно сосуществовать не могли. Друзей Яниному брату целиком заменял компьютер, из всех существующих миров он без всяких оговорок выбрал виртуальный. Выдернуть его оттуда было равнозначно тому, что у телевизора вырубить питание. Яна твердила, что ей давно уже пора начать самостоятельную жизнь, брат канючил отдельную жилплощадь, мотивируя это тем, что давно уже пора дать ему возможность жить так, как он хочет.

Но виртуальные битвы за отдельное жилье происходили до тех пор, пока бабушка не умерла. Тут уж Яна поставила вопрос ребром: ей двадцать четыре года, и пора устраивать личную жизнь. А поскольку брат еще учится в институте, думать о женитьбе ему рано. Брат проиграл во всех мирах и остался с мамой и папой, получив в качестве компенсации изолированную комнату сестры.

С бабушкиной квартиры все и началось…

Сначала Яна просто училась жить одна. Она училась думать о вещах самых элементарных: о том, что человеку нужно ежедневно завтракать, обедать и ужинать, и на это нужны деньги. Которые надо еще где-то раздобыть после того, как на всю зарплату куплен модный костюм. Она так привыкла: получать зарплату и тут же ее тратить. А завтрак, обед и ужин все равно будет на столе. А теперь выяснилось, что надо еще купить шампунь, прежде чем вымыть голову, пасту, чтобы чистить зубы, нужно стирать белье, а на это требуется не только время, но и такая мелочь, как стиральный порошок. Мелочь? Мелочь плюс мелочь, плюс еще одна мелочь. А сумма в итоге набегает приличная.

Потом Яна огляделась и пришла в ужас: вокруг нее оказались только старые вещи. Для бабушки в них была целая жизнь, Яне же вся эта древность, эти пожелтевшие фотографии на стенах казались обломками кораблекрушения, в результате которого ее выбросило на берег необитаемого острова, который еще только предстояло обжить.

Она понимала, что решение надо принимать кардинальное: содрать со стен старые обои, сделать евроремонт, купить новую мебель, заменить сантехнику. Но деньги? Взять у родителей? Оба были врачами и имели неплохой приработок к основному доходу. Пока дочь жила с ними, ее зарплата шла только на ее же тряпки и карманные расходы. Теперь родители тоже готовы были помогать, но такой ремонт стоит недешево, а Яна не единственный ребенок, есть еще брат с его проблемами. Да и жить на две семьи Яновичам было бы тяжеловато. Тем более что взрослая дочь уже закончила университет и зарабатывала вполне достаточно. Достаточно по их меркам, потому что родители Яны не носили двухсотдолларовых костюмов и не понимали разницу между туалетной водой за полторы тысячи и в похожей коробке, но за двести рублей. Яна же эту разницу прекрасно понимала. И то, что выплачивать ее придется из родительского кармана. А вот ремонт они не потянут.