Митины открытия - Борис Костин

Митя спрыгнул с телеги и начал рвать цветы. Приятно щекотала ноги шелковистая травка.

Смотрела бабушка на мальчика и улыбалась:

— Нагуляешься ещё, Митенька! А сейчас надо домой торопиться: Влезай-ка на полок. Н-но, Орлик!

Новые друзья

К дому бабушки подъехали под вечер. Пока папа переносил чемоданы и колол поленце на мелкие щепки, а мама ставила самовар, Митя уже обежал полдеревни и наскоро осмотрелся. А бабушка тем временем отвела Орлика на конюшню.

Так и началось Митино лето. Лето в деревне. Очень понравилась Мите бабушкина деревня. Пусть была в ней одна-единственная улица, зато длинная и такая зелёная, что её травы, сирени, берёз и лип хватило бы на целый городской парк, а скворечников — на целый город. За одним концом улицы начинался луг, за другим — колхозный сад, весь уставленный ульями. С одной стороны к деревне подходили поля, а с другой — река Петляйка, за которой начинались луга и лес. И всё время, от зари до зари, над деревней, над полями и лугами звенели, переливались песни жаворонков.

Мимо бабушкиного дома сбегала к речке тропинка. Недалеко от старой липы тропинка раздваивалась: одна шла к мостику через Петляйку, другая — к роднику. А что такое родник, я сейчас вам расскажу.

Представьте себе небольшой ручеёк с крутыми берегами, заросший травой, цветами и невысоким кустарником. Здесь прямо из-под земли и вытекает светлой струйкой вода. Вкусная, холодная. А чтобы удобнее было её черпать, чтобы земля не осыпалась и не загрязняла родничок, врыли в землю кадку без дна. И всегда эта кадка полна воды, потому что, сколько воду ни черпай, она из-под земли всё прибывает и прибывает.

Митя с бабушкой или с тётей Симой потом каждый день ходили за этой водой для чая, а чтобы поливать огород, воду брали из речки.

Тётя Сима — это бабушкина квартирантка, колхозный агроном. Бабушке было скучно жить одной, она и пустила тётю Симу к себе на квартиру, чтобы вечерами было повеселее. А днём тётя Сима всегда на работе.

И дом и двор были в тени огромного дуба. Он стоял сзади бабушкиного дома — высокий, могучий — выше всех лип и берёз в деревне. Потом, когда Митя возвращался в деревню после прогулки, он издали показывал:

— А вот наш дуб стоит. А там Сонечкина берёза.

С Сонечкой познакомились так. Приехав к бабушке, сели за чай. Бабушка с папой всё никак не мог ли наговориться. А Митя выпил чашку, сказал: «Спасибо!» — и вышел опять во двор.

До чего же интересно на новом месте!

Уже за дубом, сзади дома, был большой огород с грядками, кустами смородины и малины. К сараю прибит шест, а на шесте слегка покачивается скворечник с веткой, прибитой для скворцов. В скворечнике кричали уже большие скворчата и часто выглядывали из дырочки, ждали своих родителей с червяками в клювах. У забора — небольшая поленница дров, а рядом свалены большие дрова, нераспиленные и нерасколотые.

Вышел Митя на улицу и удивился. У них в городе, во дворе, всегда полным-полно ребятни, ездят на велосипедах, играют в мяч, шумят, бегают, а почему тут никого нет? Может быть, здесь и поиграть не с кем?

Вдруг неподалеку раздалось фырканье и из-за поворота показалась рыжая лошадь, которую вела под уздцы молодая женщина. Верхом на лошади сидела маленькая девочка в цветастом сарафане и белом платочке: серьёзная и очень довольная. И совсем не боялась свалиться, только крепко держалась за гриву.

«Вот она какая…» — подумал Митя и позавидовал девочке.

Тут к Мите подкатился лохматый, словно комок чёрной шерсти, щенок. Он махал хвостом и повизгивал от нетерпения, видно, хотел, чтобы с ним поиграли. Митя подошёл к щенку, погладил и почесал его за ухом. Щенок замахал хвостом сильнее.

— Это наш щенок. Общий, — услышал вдруг мальчик.

Митя оглянулся и увидел девочку, которая только что ехала верхом на лошади.

— Он хороший, не кусается. Это ведь Пончик. А я — Сонечка.

— А я Митя.

Глаза у Сонечки большие, серые. А волосы — светлые-светлые, словно выгорели на солнышке. Было Соне годика три или чуть побольше.

— Ты к кому приехал, к бабушке Даше?

— Угу.

— Скоро опять уедешь?

— Нет, я буду всё лето в деревне.

— Вот хорошо! Мы с тобой играть будем, правда?

Мальчику захотелось сделать Сонечке что-нибудь приятное, и он сказал:

— Конечно, правда. А ты здорово на лошади катаешься, я так не умею.

— Я попрошу маму, она тебя тоже покатает. Мы живём вот здесь, — и девочка показала на дом с голубыми наличниками, стоявший неподалёку.

Сонечка вытащила из шерсти Пончика запутавшиеся соломинки и добавила:

— У нас есть коза Ветка и два козлёнка. А Борька у забора всё землю носом роет. Как выпустят его гулять, так и роет.

— А зачем он роет? Так нельзя, земля грязная.

— Борька не понимает. Он ведь поросёнок.

Постепенно с полей возвращались колхозники.

Откуда-то появились и ребятишки. Сначала пришла черноглазая, с торчащими косичками Маринка, потом босоногий и в одних трусиках Миша.

— Это Митя, — сказала им Сонечка. — Он хороший. Он приехал к бабушке Даше.

— А ты почему такой чумазый? — спросил Митя.

— Это я в Петляйке купался и вьюнов ловил. Одного поймал. Знаешь, какой он вёрткий! Я его в руки взял, а он — раз-раз, бултых — и в воду.

— А меня мама научила палец завязывать, — сообщила Маринка. — Она уколы ещё делать умеет, только мне она иголку не даёт. Говорит, вырасту — научусь…

Так и познакомился Митя с Пончиком, Маринкой, Сонечкой и Мишей. А на следующий день с Васей и другими ребятами.

Самая сила

Это случилось за обедом. Всё утро мама с бабушкой пололи грядки в огороде, а папа колол дрова. Мите же досталось собирать в ведро выполотую траву, поливать из маленькой лейки грядку с редиской, ну и, конечно, кататься на велосипеде. Словом, все устали и здорово проголодались.

Сели обедать. Налили и Мите тарелку щей, дали кусок хлеба и ложку. Все едят, как полагается, а Митя сидит и то ногами болтает, то в окно глядит, то котёнка Сеньку дразнит кусочком мяса. Не подвигается у него дело. Всё такая же, почти полная тарелка стоит перед мальчиком.

— Эх ты, едок! — говорит бабушка. — Коли так будешь есть, то никакой силы у тебя не будет. А шея станет тоненькая-тоненькая, а потом и совсем оборвётся. Что тогда будешь делать?

Митя с испугом схватился за шею. Шея и вправду была тоненькая. Мальчик бросил мясо коту, взял в левую руку хлеб, а в правую ложку и принялся есть, поглядывая на бабушку.

— Вот это другой разговор, — сказала бабушка. — Так дело совсем на поправку пойдёт. И шея толще станет, и Васю ты поборешь. Помнишь, как он тебя? — Бабушка засмеялась, а Митя потупился.

Через день после приезда Мити соседский мальчик, с которым Митя ещё не был знаком, взял Митин велосипед, оставленный у ворот, и стал на нём кататься. Были они с Митей ровесники, но Вася был крепкий, загорелый, сильный. Митя хотел отнять у мальчика велосипед и столкнул его на землю, но тот быстро поднялся, повалил Митю на траву, сел на него верхом да ещё засмеялся:

— Эх ты, мало каши ел!

— Ловко! — сказал папа. — На обе лопатки. Будешь знать, как первому приставать. — И не заступился за сына.

Митя всё это вспомнил, и стало ему очень стыдно. Он съел уже почти все щи, и в тарелке осталось совсем чуть-чуть. Митя отодвинул тарелку.

— Я больше не хочу, — сказал он. — Лучше мне каши положите.

Тут бабушка наклонилась к внуку и потихоньку сказала:

— Ты что это самую силу в тарелке оставил?

— Какую силу? — спросил мальчик.

— А ты разве не знаешь, что в последней ложке щей, супа или каши — главная сила? Вон Васютка потому такой здоровый, что всю еду до последней ложки добирает. Коли хочешь его побороть, ничего в тарелке не оставляй. Ведь в последней ложке — самая сила.

Бабушка говорила серьёзно. И мама с папой не улыбались. Митя взял ложку и доел щи.

— Ого, шейка сразу потолще стала, — сказал папа.

Обрадовался Митя и говорит:

— А я ещё целую тарелку каши съем и стакан молока выпью.

— Ну, внучек, молодец! Если так и впредь будешь есть, то держись, Васютка, — бабушка одобрительно посмотрела на мальчика.

Митя расхрабрился и говорит:

— Да я его не на две, а на три лопатки поборю. Будет он у меня знать!

Все засмеялись, а бабушка сказала:

— Только чтобы побороть Васю, надо много каши есть, чтобы шея стала толстая-претолстая. И всегда до последней ложки. Вот тогда ты его обязательно поборешь.

Курица нашлась

Один раз Митя кормил с бабушкой кур. Кур было много: белые, чёрные, пёстрые и один огромный петушище, рыжий, с тёмно-зелёным хвостом.

— У меня недавно куда-то одна курица делась, — сказала бабушка. — Видно, лиса стащила.

— А лисы сюда ходят?