Судьба в наследство - Елена Александровна Ковалевская

комнату входила Ута. Поскольку обе ее руки были заняты большими мисками, она затворила ее спиной, точнее объемный задом, и неспешно подошла ко мне.

- Ei unessa? - спросила она по-своему, а затем повторила: - Не спать? Хорошо. Смотреть бок. Vaikka kiitoksia kopioinnin, mutta olet onnekas. Toinen ei ole sailynyt. Ты - Оннекас. Твой Бог - любить тебя. Твой муж - есть радованный. Ты - сила. Olet vahva .

Говоря все это, она поставила миски на табурет, стащила с меня одеяло и ловко повернула на левый бок. Я ужаснулась, увидев свое тело, изрядно смахивающее на скелет - одна кожа да кости! Все мясо, которое раньше на мне было, теперь усохло, ноги походили на две тонкие палки, руки - не лучше! Кости таза торчали вверх, так и норовя прорвать синюшную кожу. О-хо-хо! Эк, меня ушатало!.. Это ж мне теперь всю зиму придется здесь отлеживаться! Как же быть?! Я и так всех жутко этим ранением задержала. Как придут девочки, надо будет посовещаться и решить, как быть дальше. Ох, взгреет нас настоятельница по первое число за столь длительное путешествие!..

- Ты терпеть. Хорошо? - прервала мои размышления Ута. В уме я уже не смела назвать ее толстухой, как никак она меня выхаживала. - Nyt vedan pois jouset, haava oli jo myohassa. Sinun taytyy olla karsivallinen, Onnekas. Шить убирать, - и ткнула меня пальцем в бок.

Я чуть извернулась, чтобы рассмотреть багровый рубец, стянутый льняными нитями: он начинался от нижних ребер и уходил наискось куда-то под лопатку. Ничего себе меня развалили! Едва ли не пополам!..

А женщина, удерживая меня одной рукой (я сама еще была не в состоянии лежать в столь неудобной позе), взяла из большой плошки тряпку, резко пахнущую дегтем, и протерла шов. Затем, подхватив маленький острый нож, разрезала пару стежков, и ловко дернула, зажав кончик нитки между пальцем и лезвием. Я невольно вздрогнула, ощущение было не из приятных.

- Терпеть, - повторила она, разрезая следующую пару стежков, и не давая мне опомниться, тут же дернула.

Но я была уже готова, лишь зубы покрепче сцепила. Ничего, и не такое бывало! Все-таки деготь - не уксус, так не жжет.

Ута за какие-то четверть часа выдернула из шва все нитки, еще раз смазала чуть кровоточащий рубец смесью дегтя и лавандового масла, и, обмотав меня от подмышек до талии полотнищем чистой ткани, не говоря ни слова, удалилась. Я же, невероятно устав от такой мелочи как снятие шва, вновь задремала.

На этот раз я проснулась от чудеснейшего запаха мяса. Мой желудок взвыл едва ли не на всю комнату, мигом напомнив о себе. Открыв глаза, я увидела Агнесс тащившую корзину, из которой шел этот божественный аромат.

- Ой, ты проснулась?! - ее улыбка походила на солнышко, выглянувшее из-за туч. - А я тебе поесть принесла. Саллоу приготовила такой чудесный мясной суп из зайчатины. Ушастого сегодня с утра брат Мурскё в силок поймал. Он сказал, что его специально для Оннекас ловил, то есть для тебя, - девочка водрузила на табуретку корзину, достала оттуда небольшой горшочек и деревянную ложку. - Ну, сама сможешь поесть, или тебя пока покормить? - поинтересовалась она.

- Давай, сама попытаюсь, - немного хрипловато предложила я и, улыбнувшись, добавила: - А то чего-то я залежалась.

- Это верно, - кивнула девочка. - Ты не поверишь Есфирь, но так было страшно, пока мы тебя везли. Юза все боялась, что не успеем, а Гертруда ругала ее, что она позволила тебе в седле ехать. Если бы мы на следующий день не встретили брата Мурскё и старшего брата Вайво, все могло бы плохо кончиться. На пути такие буреломы попадались, Юза все опасалась, чтобы кони себе ноги не переломали и мы насовсем в лесу не остались. Верхом местами было сложно проехать, а с волокушей и вовсе тяжело приходилось. Но кончилось все хорошо! Братья взвалили себе на плечи носилки и прошагали так целый день. Представляешь, целый день?! Не останавливаясь! Даже Гертруда к вечеру устала, а они нет, - и резко поменяв тему, спросила: - Тебе подушку повыше сделать? А то, наверное, так неудобно.

Она положила горшок и ложку обратно в корзину, и, привстав, вздернула мою подушку чуть выше. Затем кое-как с моей помощью (не для ее цыплячьих сил было меня приподнимать) помогла сесть и вновь достала суп.

- Вот. Держи, - она сунула в руку мне ложку, а горшочек оставила у себя в руках.

Я неловко зачерпнула из него и отправила себе в рот. М-м-м! Боже, как вкусно! Есть хотелось просто зверски.

Агнесс же продолжала тараторить:

- Знаешь, когда мы приехали сюда, Юозапа жутко ругалась, и даже хотела немедленно уехать отсюда, только настоятель Лемихарий ее удержал. Она обозвала Ёлли - жену брата Бьерна грязной... Ой ну этого я тебе повторять не буду, потому что не все запомнила. А она так сильно ругалась, едва за оружие не схватилась. Но потом все же немного успокоилась, когда ей настоятель сказал, что сам их в церкви венчал. Знаешь у Ёлли такие милые мальчик и девочка в прошлом месяце родились, я их уже видела. Я бы тоже хотела детишек... Брату Бьерну так повезло, у него такая красивая жена!

- Кто у него?! - я аж подавилась. Первые минуты, пока Агнесс рассказывала мне это все, я была очень голодна и не соображала, что она говорит, но теперь, когда мне повторили три раза...

- Жена, - спокойно пояснила девочка, явно не понимая, чего я так удивлена.

- У любого священнослужителя не может быть ни мужа, ни жены! - сдавленно начала я. - Мы все даем обет безбрачия и целибата! Агнесс, ты что?! Этого быть не может!

- Почему?! - теперь девочка удивилась. - Ораван - жена младшего брата Ульво, у них дочка Луми уже есть. У брата Соан и Кауны - двое близнецов. А позавчера была свадьба у старшего брата Ильвексена и родной сестры брата Уно - Лийвало. Все законно. Ты же сама мне объясняла. Ну, помнишь тогда в Святом Городе? Ты говорила, что если мужчина и женщина живут вместе как муж и жена, то ничего плохого не будет, что это очень хорошо.

- Но не церковники,