Отрок - Евгений Красницкий

— Я не о том. Как раскопали-то?

— Не знаю, как-то не приходило в голову спросить.

— Мы отвлеклись. Что еще известно? Как звали-то, хоть?

— Раб божий Михаил. Но Сан Саныч — наш историк — сказал, что это ничего не значит. Всего лишь — крестильное имя, а на самом деле всю жизнь мог проходить каким-нибудь Ярославом, Всеволодом или вообще — Жирятой.

— Еще что-нибудь?

— Нет, это — все.

— Неужели ни в каких документах не упоминался?

— Сан Саныч сказал бы.

— А мой предшественник? Вы сказали: начал выполнение задания, а потом?

— Неизвестно. Погиб, передумал, утратил возможности. Но свое дело сделал, Это благодаря его посылочке мы Вас отправить можем. Так что, Вы уж постарайтесь там… Если будет возможность, пишите отчеты почаще. Нам ведь надо понять: что там с человеком происходит. Может быть, со временем, внедренная личность отторгается или еще что-нибудь. Поймите: ценна любая информация.

— И не только информация…

— Да, долги бы по зарплате вернуть… Знаете что? Я, конечно обещать не могу, но есть один вариант, вернее, гипотеза. Если нам удастся продолжить работу, не исключено, что в момент смерти носителя, мы сможем вернуть Ваше сознание назад — сюда.

— Дополнительный стимул? Не беспокойтесь, отработаю честно и так. Что присылать-то?

— Вот, ознакомьтесь. Здесь список… э-э желаемого, способы консервации, места захоронения, метки, которые надо оставить.

— Да как же я это запомню? Здесь листов двадцать.

— Вы, пока, только ознакомьтесь, потом я сделаю так, что запомните навсегда.

— Я не гипнабелен.

— Это у них Вы гипнозу не поддавались, а у меня… В этом-то я, как раз, специалист.

— Стойте! Куда Вы? У меня еще куча вопросов. Блин, сразу и не сообразить…

— Извините, пора. Я пошел заказывать машину.

— И что, Вам позволят меня вот так просто вывезти?

— Почему бы и нет? По документам Вы, уважаемый, уже почти сутки как покойник. Я ведь Вас на труповозке повезу.

Европа. Первая четверть XII века.

Давайте, любезный читатель, вначале договоримся о том, то такое Средневековье, с чего оно началось и чем закончилось. Не так давно автор имел бестактность задать этот вопрос группе учеников выпускного класса средней общеобразовательной школы, чем, совершенно непреднамеренно, поверг их в тягостное раздумье, никаким членораздельным ответом не завершившееся.

Уж если абсолютно свеженькие претенденты на свидетельство о среднем образовании затруднились с ответом на мой вопрос, то более возрастным обладателям документа, некогда именовавшегося "Аттестатом зрелости", надеюсь, не покажется обидным, если автор им кое-что напомнит.

Средневековье пришло на смену Античности, родившись в V веке нашей эры, сразу после мучительной кончины Римской империи. Концом же периода Средневековья принято считать век XVII, а точнее: победы буржуазных революций в Англии и Голландии.

Если, любезный читатель, скучные римские цифры мало что Вам говорят, то обратимся к более наглядной иллюстрации. В Санкт-Петербурге, в Русском музее, имеется картина Карла Брюллова "Последний день Помпеи". На ней, в самом центре полотна художник поместил аллегорические изображения гибнущей Античности и нарождающегося Средневековья. Античность олицетворяет уносимая взбесившимися конями, разбитая колесница, а Средневековье — младенец, из этой колесницы выпавший. При падении, к стати сказать, он нисколько не пострадал и даже не плачет.

Если же по музеям Вам ходить не досуг, то припомните, пожалуйста шевалье д"Артаньяна, если не книжного, то хотя бы «киношного». Как известно, в романе "Двадцать лет спустя", как раз, и описываются времена буржуазной революции в Англии. Так что, в книге "Три мушкетера" мсье д"Артаньян пребывает еще в Средневековье, а в книге "Виконт де Бражелон или Десять лет спустя" — уже нет. Вот тебе, бабушка, и се ля ви!

В том тексте, любезный читатель, который автор имеет честь Вам предложить, речь сначала пойдет о двадцатых годах XII века — самой, что ни на есть, середине Средневековья. Что же это было за время?

Шестьдесят лет назад Вильгельм Завоеватель завоевал Британские острова (не целиком, конечно, но лиха беда начало!). Двадцать лет назад первый Крестовый поход успешно завершился взятием Иерусалима и созданием Иерусалимского королевства.

До рождения Чингиз-хана остается еще лет сорок, а до появления на свет Ричарда Львиное сердце — примерно тридцать. Однако и без этих знаменитостей скучать не приходится — колоритных личностей хватает и без них.

Например, правил в описываемые времена в Англии король Генрих I, обессмертивший себя фразой: "Необразованный король подобен коронованной заднице!". Мысль, по тем временам, свежая, поскольку даже благородное сословие было практически сплошь неграмотным. Был Генрих I младшим сыном Вильгельма Завоевателя, но другие наследники тем или иным способом перешли в мир иной, некоторые — при весьма сомнительных обстоятельствах.

Внутренними разборками Генрих I не ограничился, а сиганул обратно через Ла-Манш во Францию и чередой войн, убийств, заключенных и нарушенных договоров оттяпал у Франции большую часть западного побережья: Нормандию, Мэн и Бретань.

Прославился Генрих I и подвигами на ином поприще. Законных детей у него было всего двое, зато внебрачных целых двадцать пять! Были, возможно, и еще, но алименты в те времена платить было не принято, а потому, документации не сохранилось.

Противостоял Генриху I французский король Людовик VI Толстый. Воспитанный в монастыре, Людовик VI ничем, кроме телосложения, своего английского коллегу не превосходил — ни на военном поприще, ни на любовном, а потому, отбить западные провинции Франции так и не смог.

А в Испании тогда правила женщина! Обстоятельство, по тем временам, уникальное. Уррака Кастильская, королева Кастилии и Леона. Большая часть Испании, правда, была захвачена арабами, Португалии не было еще вообще, а то немногое, что оставалось, представляло собой сборище карликовых королевств, но Кастилия и Леон были самыми крупными из них. Сеньора Уррака не только правила двумя королевствами, но и дважды, под угрозой отлучения от церкви, расторгала браки — как-то у нее все время получалось выходить замуж за кого не положено. Умерла сия достойная дама в возрасте сорока пяти лет, рожая третьего внебрачного ребенка от графа де Лара.

Неприятности сеньоры Урраки с Католической церковью, выглядят, по правде сказать, сущими пустяками, по сравнению с тем, какие проблемы имел ее современник Император Священной Римской империи Германской нации Генрих V. Если Урраку только пугали отлучением от церкви, то Генриха V отлучали на полном серьезе и аж четыре раза.

Первый раз Генриха V отлучил папа Пасхалий II, потом — архиепископы Кельнский и Майнцский, в третий раз — папа Геласий II, в четвертый — папа Каликст II. Из-за всех этих заморочек Генриху V пришлось дважды смотаться в Италию, отчего Римские папы, отлучавшие его от церкви, поимели кучу неприятностей. Пасхалия II Генрих сначала взял в плен, потом вообще изгнал из Рима, а папе Геласию II удалось смыться во Францию самому. Папа Каликст II, видимо решив не испытывать судьбу и как-нибудь договориться, отлучение императора Генриха отменил и заключил с ним договор известный под названием Вормского конкордата. Договор для церкви был невыгоден, но зато папа Каликст II, хоть в Риме мог после этого спокойно сидеть, не опасаясь внепланового визита раба Божьего Генриха N 5.

Вообще Генрих V будучи зятем уже помянутого нами английского короля Генриха I, по части вооруженных конфликтов тестю нисколько не уступал. Свою карьеру он начал с бунта против собственного папаши, а потом с кем только не воевал: поляками, богемцами, саксонцами, вестфальцами — всех и не перечислишь.

Так Генрих V и жил. Побеждал и был неоднократно бит, заключал договоры и нарушал, давал обещания и иногда даже выполнял их. На все это требовалось столько времени и сил, что умер Генрих V бездетным. По этой статье он своему любвеобильному тестю явно проиграл.

Чуть восточнее, в эти же самые времена, в Чехии с истинно славянским самозабвением резались между собой, выясняя, кому из них сидеть на Пражском престоле, четыре сына короля Вратислава: Брячислав, Боривой, Владислав и Собеслав. Мало того на то, что первая четверть XII в Чехии и без того изобиловала смутами и междоусобицами, так еще приходилось отбиваться и от германцев, уже тогда считавших Чехию имперским леном.

Чуть севернее происходило примерно то же самое. Полабские славяне: лютичи, бодричи и лужбичи — то хлестались между собой, то отбивались от германцев, настырно, но с переменным успехом, пытавшимися овладеть землями восточнее Лабы, которую они уже переименовали в Эльбу. Успехи были действительно очень и очень переменными, поэтому ни одного немецкого порта на Балтике еще не было, Поморье еще не стало Померанией, а Берложье Берлином. То есть, печально знаменитый "Дранг нах Остен", вроде бы как и начался, но получалось пока неважно.