Троя. Падение царей - Уилбур Смит

Агамемнон пришел в ярость.

Он окинул взглядом толпу в поисках того, кто это натворил, решив содрать с виновника кожу живьем. Потом среди зрителей разбился второй горшок. Внимание Агамемнона привлекло движение в воздухе, и он увидел, что с неба падает несколько маленьких темных предметов. Они вылетали из тумана, из-за вытащенных на берег кораблей. Один из снарядов угодил в костер. Вслед за этим произошло нечто ужасное.

Глиняный шар взорвался, швырнув в толпу языки огня, воспламеняющие одежду, обжигающие кожу. Сбившиеся в кучу люди запаниковали и бросились к высоким холмам. Один, в горящей тунике, налетел на жреца Атеоса. Послышался оглушительный свист, и одеяние жреца вспыхнуло голубым и желтым пламенем.

Атеос бросил нож и начал сбивать пламя руками, но потом его пальцы тоже охватил огонь, и жрец с воплем кинулся к берегу, ища спасения в холодном море. Пламя плясало вокруг него, уже занялись и волосы.

Агамемнон увидел, как жрец покачнулся и упал. Его одежда сгорела, кожа почернела, однако пламя все еще льнуло к нему, поглощая его плоть.

Еще один лагерный костер взорвался неподалеку. Агамемнон побежал к возвышенности и вскарабкался по зазубренным камням. Потом обернулся и посмотрел назад.

Поднялся ветер, разгоняя туман, и только теперь Агамемнон увидел за пределами бухты огромный корабль с двумя рядами весел и с надутым белым парусом, на котором был изображен вставший на дыбы черный конь.

Ярость и разочарование охватили царя Микен. Хотя он никогда не видел этого судна, он знал его название. Все, ходившие по Зеленому морю, знали его. То был «Ксантос», флагманской корабль Сжигателя Геликаона.

Внизу, на берегу, моряки спустились со своих судов и пытались столкнуть их на воду. Это было нелегким делом, потому что корабли стояли слишком близко друг к другу. Одной галере почти удалось справиться, но, когда ее команда забралась обратно на борт, в судно угодили два снаряда.

Огненные стрелы осветили небо, поднявшись по дуге оттуда, где находился «Ксантос», а потом упали на палубу галеры, скользкую от горючей жидкости. На судне вспыхнул огонь. Моряки в охваченной пламенем одежде прыгали в море.

Агамемнон в бессильной ярости наблюдал, как новые огненные шары посыпались на его флот. Неистовое пламя струилось по сухому дереву, просачиваясь вниз, в пазы; восточный ветер раздувал огонь, и тот перекидывался с корабля на корабль. В ужасе перед этим тартаром микенские моряки бежали к холмам.

«Ксантос» медленно двинулся через бухту, глиняные шары поражали корабль за кораблем, огненные стрелы взмывали в воздух вслед за шарами. Множество микенских судов и около сорока барок были теперь в огне, и пламя поднималось высоко в небо.

За бухтой из-за облаков вышла луна, ее сияние пролилось на Корабль Смерти. Воин в бронзовых доспехах поднялся на нос судна и стоял, глядя на причиненные им опустошения. Потом поднял руку. Ряды весел скользнули в воду, и «Ксантос» повернул прочь, в открытое море.

Белая фигурка прошмыгнула мимо Агамемнона: костлявая девчонка сползла с алтаря и побежала в сторону холмов. Никто не попытался ее остановить.

Книга первая

Приближение тьмы

Глава 1

Прощание с королевой

Геликаон стоял на корме «Ксантоса», глядя назад, на горящий флот.

Пламя освещало ночное небо, но он не чувствовал удовлетворения. Сняв бронзовый шлем, Геликаон прислонился к борту возле кормы и посмотрел на восток. Далекая крепость Дардания тоже была в огне, и «Ксантос» медленно двигался туда.

Бриз охлаждал лицо Геликаона. Он стоял в одиночестве, никто к нему не приближался. Моряк у огромного рулевого весла не отрываясь смотрел на восток. Восемьдесят весел большого судна мерно врезались в темную ночную воду, со звуком ритмичным, как удары сердца.

Халисия была мертва. Царица Дардании была мертва. Его жена была мертва.

И сердце Геликаона обратилось в пепел.

Они вместе с Гершомом взобрались на крутой откос, туда, где лежало ее тело; рядом с ней притулился маленький Декс, черный жеребец ждал неподалеку. Геликаон побежал к жене, опустился на колени и поднял ее на руки. В ее боку зияла страшная рана, и земля вокруг нее была скользкой от крови. Голова ее запрокинулась, золотые волосы свесились вниз.

Декс закричал:

— Папа! — и Геликаон обнял трехлетнего мальчугана.

— Мы должны вести себя очень тихо, — прошептал Декс. — Солнечная женщина спит.

Гершом взял мальчика на руки.

— Мы перепрыгнули через нее, — возбужденно сказал Декс, показывая на большую трещину в опаленном мосту. — Мы убежали от плохих людей.

Геликаон прижал к себе Халисию. И тут глаза ее открылись, и она улыбнулась ему.

— Я знала… ты придешь, — проговорила она.

— Я здесь. Отдыхай. Мы доставим тебя обратно во дворец и перевяжем твои раны.

Лицо ее было бледным.

— Я так устала, — сказала она, и глаза Геликаона затуманились слезами.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Она вздохнула.

— Такая…. милая… ложь…

Больше Халисия не сказала ни слова, и он опустился на колени, крепче прижав ее к себе.

По другую сторону трещины звуки битвы стали ближе. Геликаон не поднял глаз. Конница Гектора отогнала микенцев по теснине к Капризу Парнио, и теперь враг сосредоточился там для последнего боя.

Но Геликаону было все равно. Он запустил пальцы в золотые волосы Халисии и посмотрел в ее мертвые глаза. Остальные тоже взобрались по склону и теперь молча стояли вокруг него.

Наконец Геликаон закрыл Халисии глаза, приказал отнести ее тело обратно в крепость и медленно пошел навстречу Гектору.

— На северо-востоке все еще идет сражение, — сказал Гектор. — Вражеский полководец пытался пробиться к берегу, но мы согнали противников, как скот в загон.

Геликаон кивнул.

— Мы взяли несколько пленных, — продолжал Гектор. — Один из них рассказал, что Агамемнон с военным флотом сейчас на Имбросе. Не думаю, что мы сможем удержаться здесь, если они придут. Морские ворота разрушены, и мои люди устали.

— Я разберусь с ним, — холодно проговорил Геликаон. — А ты покончи с теми, кто сопротивляется здесь.

Кликнув своих людей, он вернулся на «Ксантос» и отплыл в ночь. Он ожидал, что ему придется вступить в битву с военными галерами, прикрывающими главный флот. Но микенцы с высокомерием завоевателей решили, что им не грозит нападение, и вытащили все свои корабли на ночь на берег Имброса.

Ошибка, о которой Агамемнон будет теперь сожалеть.

«Ксантос» безмятежно плыл, а позади огромного корабля небо освещал горящий флот, вопли умирающих походили на далекие крики чаек.

Геликаон стоял в одиночестве, и груз вины давил на его плечи, когда он вспоминал свою последнюю беседу с Халисией прошлой весной. Он готовился к рейду вдоль микенского берега, и она сошла на берег вместе с ним.

— Береги себя и вернись домой, ко мне, — сказала Халисия, стоя рядом с ним в тени «Ксантоса».

— Я вернусь.

— И помни, пока будешь в плавании, что я люблю тебя, — проговорила она.

Эти слова удивили Геликаона, потому что она никогда не произносила их раньше. Он стоял как дурак под рассветным сиянием, не зная, что ответить. Их брак был, как и все царские браки, союзом по необходимости.

Халисия рассмеялась, увидев его замешательство, и спросила:

— Золотой утратил дар речи?

— Верно, — признался он. Потом поцеловал ее руку. — Быть любимым тобой — это честь, Халисия. Я говорю это от всего сердца.

Она кивнула и ответила:

— Я знаю, мы не выбираем, кого любить. И я знаю, всегда знала, что ты мечтаешь о другой. Мне жаль, что это так. Мне жаль тебя. Но я пыталась и буду пытаться принести тебе счастье. Если я смогу дать тебе столько же счастья, сколько ты принес мне, ты будешь доволен. Я знаю.

— Я уже доволен. Ни у кого не может быть жены прекрасней.

С этими словами Геликаон поцеловал ее и поднялся на борт корабля.

«Такая… милая ложь».

Воспоминания врезались в него, как огненные когти.

Геликаон увидел чернобородого Гершома, идущего по центральной палубе. Потом могучий египтянин поднялся по ступенькам на корму.

— Она была замечательной женщиной. Прекрасной и храброй. Такой отчаянный прыжок через расщелину… Она спасла своего сына.

Двое мужчин стояли в молчании, потерявшись каждый в собственных мыслях.

Геликаон смотрел вперед, на пламя в небе над крепостью. Многие деревянные строения за стенами дворца тоже пылали. Женщины и дети были убиты, погибло много защитников крепости, и лишенный укреплений город сегодня ночью и много грядущих ночей будет окутан саваном горя.

Время близилось к полуночи, когда «Ксантоса» наконец вытащили на каменистый берег ниже разрушенных Морских ворот.