Кластер Джерба: Второе правило крови - Алексей Калугин

– Ты ехал из Верда через Усопье? – растерянно произнес Хамерхаузен.

Он уже понимал, что Валтор не шутит. Но и поверить в то, что он говорит до конца серьезно, все еще не мог. Валтор, конечно, рамон отчаянный… Но не до такой же степени! Для того, чтобы поехать через Усопшие Земли, нужно быть не храбрецом, а идиотом. Полностью, абсолютно безбашенным идиотом!.. Вот только на идиота Прей никак не тянул.

– Да, – Валтор вытер руки ветошью и кинул тряпку в ящик с инструментами. – И, кажется, теперь я начинаю понимать, для чего это было нужно.

Прей бросил взгляд на Иону, надеясь удостовериться в том, что андроид тоже догадался, почему Кир Дунгаев настаивал на том, чтобы посылка была доставлена в Кластер Джерба сегодня ровно к девяти утра. Но тот уже снова занял свое место за рулем квада, так что Валтор смог лицезреть только его аккуратно подстриженный затылок.

– Ты ехал через Усопье… – Хамерхаузен глубоко вздохнул, низко наклонил голову и как следует почесал затылок. – Что ж, теперь мне, по крайней мере, ясно, почему ты такой грязный и почему от тебя смердит!

Валтор спрыгнул на землю.

– Слушай, Виир, дело, похоже, очень серьезное…

– Ну, если ради него ты махнул через Усопье, то – разумеется!

– Я серьезно, Виир. До сих пор я думал, что оно касается только меня одного. Но, похоже, все гораздо серьезнее…

– Это ты уже говорил.

– Мне понадобится твоя помощь.

– Ну, если мне за это тоже дадут личного андроида…

– У тебя будет шанс остаться живым.

Губы Хамерхаузена сами собой сложились в ухмылку. Но, посмотрев внимательно в глаза Валтору, он понял, что тот не шутит.

– Мне будешь нужен не только ты, но и другие рамоны. Кто сейчас в Кластере?

– Бигер, Лёня, Слай, Шурик, Даур, Сим-Малыш… Да, почти все! Я же говорю, сегодня праздник! У нас в Джербе День Кластера всегда отмечают с размахом!.. Что случилось-то?

– Поехали, – Валтор кивком указал на квад Хамерхаузена. – По дороге расскажу. Времени почти не осталось. Мне нужно ровно в девять передать посылку… Иона, поезжай за нами!

Хамерхаузен покосился на Иону.

– Не думал, что андроиды умеют водить машины.

– Ты удивишься, если узнаешь, как много они умеют, – загадочно произнес Валтор.

– Он слушается только тебя?

– Зависит от программы.

– Это плохо, – недовольно качнул головой Хамерхаузен.

– Почему?

– Помнишь Грира с Крестовским?

– Конечно. Они всегда работали в паре.

– Точно. После того, как Крестовский погиб, Грир перестал ездить в пампу. Редкий случай, когда рамоны работают вдвоем.

– Когда ты один, то можешь рассчитывать только на себя самого. С напарником можно допустить слабину, надеясь на то, что партнер подстрахует. А, если и он понадеется на то же самое, то обоим кирдык!

– Все верно, – согласился Хамерхаузен. – Именно поэтому Грира частенько расспрашивали о том, каково это – работать в паре? Ведь они с Крестовским проработали вместе не один десяток лет. И проколов у них почти не случалось. Кто-то даже высказал предположения, что для этого нужно точно знать, как поступит твой напарник в той или иной ситуации. И, знаешь, что ответил на это Грир? – Хамерхаузен сделал паузу. А Валтор отрицательно качнул головой. – Он сказал: «Я понятия не имел, как поступит в той или иной ситуации Крестовский. Но я всегда был уверен в том, что он все сделает правильно».

– Это ты к чему? – спросил Валтор, усаживаясь на сиденье рядом с водительским.

– К тому, что если андроид только выполняет приказы, то тебя могут грохнуть прежде, чем ты успеешь скомандовать.

Хамерхаузен завел машину, сдал немного назад и, резко вывернув руль, заставил ее развернуться на месте. Надавив на газ, он погнал квад к кластеру, до которого уже было рукой подать.

– Ты, часом, не знаешь человека по имени Элиш Турсун? Он из вашего кластера.

– Ты знаешь всех людей в Кластере Верда? – усмехнулся Виир.

– Выходит, не знаешь.

– Никогда даже не слышал такого имени. Кто он такой?

– Я должен передать ему посылку от Кира Дунгаева.

– От того самого Дунгаева? – В голосе Виира вновь прозвучало сомнение.

Ну, в самом деле, зачем Киру Дунгаеву, владельцу суперконцерна «Медлинк», выпускающего едва ли не все, что потребляют обитатели кластера, и постепенно подбирающего под себя то, что ему пока еще не принадлежало, зачем Киру Дунгаеву, едва ли не самому влиятельному человеку во всем Треугольнике Кластеров, нанимать какого-то там рамона для доставки посылки в другой кластер? Можно подумать, у него своих квадов с водилами мало! Нет, Хамерхаузен не ставил под сомнение слова Прея. Он всего лишь хотел удостовериться, что все правильно понял. В смысле, что Дунгаев, о котором говорит Валтор, – это тот самый Дунгаев, о котором он сам думает.

– Да, от того самого Дунгаева, – подтвердил Валтор.

– Ну, тогда мне ясно, откуда у тебя андроид и пулемет, – усмехнулся Хамерхаузен. – Однако, не понимаю, чего ради Дунгаев решил связаться с таким, как ты?

– А чем я плох? – Валтор дернул акубру за поля, сделав вид, что обиделся.

– Тем, что ты рамон. Рамоны работают только на себя и ни на кого другого.

– И, кроме рамона, никто не поедет через Усопшие Земли, – добавил Прей.

– Да и не всякий рамон на такое решится, – Хамерхаузен быстро, искоса глянул на Валтора. – Ты уж извини, но я должен спросить: у тебя как, с головой-то все было нормально, когда ты на такое подписался? Или ты до этого неделю на метатеодирине сидел?

– Мне пришлось согласиться. Дунгаев повесил на меня убийство.

– О как! – округлил глаза Виир.

– Ему нужно было, чтобы посылка попала в Кластер Джерба сегодня утром. Успеть можно было, только проехав напрямую, через Усопье.

– Ну и как там?

– Жить можно, – улыбнулся Валтор. – Только без привычки сложновато.

– И ради чего была нужна такая спешка?

– Это ты мне скажи. Что происходит у вас в кластере?

– Да ничего… – Хамерхаузен ненадолго задумался и еще раз уверенно ответил: – Ничего особенного! День Кластера сегодня.

– Как он проходит?

– Как все праздники. Люди веселятся, танцуют, выпивают, принимают таблетки, поднимающие настроение… Одним словом, занимаются всем, что только заблагорассудится! Открыты все кафе и рестораны, танцполы и комнаты релаксации… Сегодня все за счет Гильдии Кластера. Хотя, конечно, это только так говорится, что за счет Гильдии. Потому что, разумеется, члены Гильдии не станут вкладывать в праздник свои собственные сбережения. Деньги все те же – наши, собранные в виде налогов. Но людям все равно приятно. Праздник на то и праздник, чтобы не задумываться о подобных мелочах.

Валтор посмотрел на стену башни, перевернутыми ступенями возносящуюся вверх. Каждый ярус был немного шире того, что находился под ним. Башня раздавалась в стороны примерно до двух третей своей высоты. После чего вновь начинала сужаться. Между выступами по стенам бегали многочисленные пауки-ремонтники, в автономном режиме заделывающие незначительные повреждения и трещины. Если же кто из них обнаружит более серьезный дефект, сообщение о том незамедлительно поступит в Центральный Контрольный Пункт Кластера. И тогда уже обследованием повреждения и ремонтом займутся специалисты. Гигантское, мегалитическое сооружение, возносящее свои башни на четыре-пять сотен этажей вверх, требовало постоянного тщательного контроля и ухода.

– Выходит, люди будут постоянно курсировать между башнями, – сделал вывод Валтор.

– Разумеется! В каждой башне устроители делают акцент на местный колорит. Люди в возрасте выбирают места поспокойнее, где можно присесть, покушать, выпить и поболтать. А среди молодежи считается за правило, начав отмечать праздник в своей башне, сделать затем круг по всем остальным. Чтобы везде отметиться. У них это что-то вроде игры.

– Есть какое-то место, где собирается больше всего людей из разных башен?

Хамерхаузен ненадолго задумался.

– Зал Торжества Сепаратизма в Башне Стур. Там проходит торжественно начало Дня Кластера, на котором присутствуют почетные представители различных башен, секторов и профессиональных объединений. Зал рассчитан на пять тысяч человек, но набиться туда может вдвое больше. Торжественные речи, вручение наград Гильдии и прочий официоз. Длится это около полутора часов, после чего Зал Торжества Сепаратизма преобразуется в большую концертную площадку. Десяток танцполов, столько же микшерских пультов для гениев электронной музыки и несчетное количество барных стоек с таблетками, выпивкой и закусками.

– Во сколько все это начинается?

– Торжественная часть или всеобщий балдеж?

– Первое.

– Ровно в одиннадцать.

Валтор снял акубру, ударил ею о колено и снова водрузил шляпу на голову. В его исполнении это было хуже, чем выругаться, затейливо и витиевато, ни разу не повторившись.