Очки Пигмалиона - Стенли Вейнбаум

— Вполне естественно. Ну а теперь мы приступим к электролизу. Начали!

На мгновение Дан замешкался. Жидкость перед его глазами вдруг побелела, и он услышал гул множества голосов. Он поднял было руку, чтобы сорвать маску, но тут в дымке стали возникать какие-то силуэты, что вызвало в нем любопытство. Какие-то гигантские твари ползали и извивались.

Картина стабилизировалась; дымка рассеялась, словно летний туман. Не веря своим глазам, судорожно вцепившись в подлокотники невидимого кресла, Дан созерцал лес. Да еще какой лес! Невероятный, сверхъестественный, величественный! Гладкие стволы деревьев поднимались в ослепительно яркое небо. Своей причудливостью растительность напоминала леса каменноугольного периода. На головокружительной высоте покачивалась листва, и можно было различить ее зеленовато-коричневый цвет. Пели птицы. По крайней мере, Дану казалось, что он слышит удивительный, очаровательный щебет, хлопанье крыльев (хотя вокруг не было ни одного существа), тихий свист, будто где-то играли на волшебной дудочке.

Его охватило оцепенение, парализовало. Но тут его уха коснулись звуки какой-то мелодии; они как будто состояли из чудесных, вызывавших восторг у слушателя, музыкальных осколков, которые то металлически позвякивали, то нежно замирали. На мгновение Дан забыл о кресле, подлокотники которого сжимал руками, о жалком гостиничном номере, о старике Людвиге, о головной боли. Он представил себя среди этой восхитительной растительности.

— Эдем, — прошептал он, и музыка отдаленных голосов ответила ему. Частично вернулось сознание: «Иллюзия!»

«Хитроумные оптические приборы, — подумал Берк, — это не реальность». Он пошевелил ногами и отметил еще одну странность: смотришь на землю — под ногами зеленеющий мох, дотронешься — старый гостиничный ковер.

Тихо играли волшебные дудочки. Дан почувствовал легкий, удивительно приятный запах. Он поднял голову и увидел, как на соседнем дереве распускается огромный красный цветок, а в небе появилось красноватое солнце. Волшебный оркестр заиграл громче, музыка вызывала в нем чувство невыразимой тоски. Иллюзия? Если так, то из-за нее реальность становилась невыносимой.

Дану хотелось верить, что где-то, в каком-то месте по ту сторону грез действительно существует пейзаж такой удивительной красоты. Преддверие рая? Возможно.

А потом вдали сквозь легкий туман он уловил какое-то движение. Нет, это было не покачивание листвы, а серебристое посвечивание. Нечто более осязаемое, чем дымка. Что-то явно приближалось. Он разглядел силуэт, который то появлялся, то исчезал за деревьями, а немного погодя, увидел, что это силуэт человека. И только когда он почти вплотную приблизился к нему, Дан понял, что это совсем еще юная девушка, почти девочка.

На ней было платье из легкой серебристой полупрозрачной ткани, ослепительно яркой, как свет звезды; узкая серебристая лента удерживала на лбу черные блестящие шелковистые волосы. Никакой другой одежды или украшений на ней не было. Она стояла в шаге от него с широко раскрытыми темными глазами. Снова послышалась музыка, и девушка улыбнулась.

Дан попытался собрать воедино свои разрозненные мысли. А это существо — тоже… иллюзия? Она так же призрачна, как красота леса? Он уже хотел что-нибудь сказать, когда чей-то незнакомый и возбужденный голос зазвучал в его ушах.

— Кто вы?

Неужели это произнес он сам? Голос его звучал как-то по-другому, будто в бреду. Девушка снова улыбнулась.

— Английский, — удивительно нежным голосом произнесла она. — Я немного говорю на этом языке. Меня научил… (тут она запнулась) отец моей матери, его зовут Седой Ткач.

В ушах Дана опять раздался все тот же незнакомый голос:

— Кто вы?

— Меня зовут Галатея, — ответила девушка. — Я пришла за тобой.

— За мной? — переспросил голос, который был похож на голос Дана.

— Левкон по прозвищу Седой Ткач велел мне, — улыбаясь, объяснила девушка. — Он сказал, что ты пробудешь у нас до второго полудня, начиная с сегодняшнего.

Она взглянула на бледное солнце, стоявшее теперь прямо над лужайкой, и подошла ближе.

— А как зовут тебя?

— Дан, — прошептал он и опять не узнал своего голоса.

— Какое странное имя! — воскликнула девушка, протягивая обнаженную руку. — Пойдем!

Дан взял ее руку и не без удивления ощутил живое тепло розовых пальчиков. Он уже забыл о парадоксах иллюзий, для него это была не иллюзия, а сама реальность. Ему показалось, что он идет за девушкой по покрытой мхом земле, которая слегка проседала под его ногами, тогда как Галатея почти не оставляла следов.

Он заметил, что на нем тоже серебристая туника, а ноги босые. Внезапно он всем телом почувствовал дуновение ветерка, а под ногами ощутил влажную землю.

— Галатея, — позвал его голос. — Галатея, где я? На каком языке ты говоришь?

Она, смеясь, обернулась.

— В Паракосме, где же еще. И говорю я на своем языке.

— Паракосм, — тихо повторил Дэн. — Пара… косм!

Странно, но он еще помнил кое-что из греческого, который в течение года изучал в университете лет десять назад. Паракосм! Запредельный мир.

В глазах Галатеи заиграли искорки:

— А что? Реальный мир кажется необычным после твоего царства теней?

— Царства теней? — повторил ошеломленный Дан. — Вот этот — тень, а не мой!

Улыбка девушки сделалась иронической.

— Ложь! — сказала она, очаровательно надув губки. — Выходит, что призрак я, а не ты? Разве я похожа на призрак?

Она рассмеялась. Дан промолчал; он задумался, странные вопросы волновали его, пока он шел за своим стройным проводником. Дорога стала шире, а диковинные деревья попадались реже. Ему показалось, что они прошли с километр, когда хрустальное журчание воды приглушило эфирную музыку. Путники вышли на берег быстрой чистой речушки, которая вытекала из сверкавшего водоема, плескаясь стремительными серебряными струйками и искрясь в лучах бледного солнца. На берегу Галатея встала на колени, зачерпнула воды и стала пить. Дан последовал ее примеру. Вода показалась ему необычайно свежей и вкусной.

— А как мы переберемся? — спросил он.

Сопровождавшая его лесная нимфа показала на искрившуюся брызгами отмель под небольшим водопадом.

— Можно там перейти вброд, но мне нравится здесь.

Она с минуту стояла на зеленом берегу, потом серебряной стрелой нырнула в воду. Дан сделал то же самое. Вода подействовала на него, как шампанское. За два-три гребка он оказался в месте, где вынырнула Галатея, ослепив его своими белоснежными ногами, ничем не хуже ног Клер. Мокрая одежда облегала ее тело, как металлический чехол. При виде его у Дана захватило дух. Но каким-то образом серебристая ткань оказалась сухой (капельки стекали с нее, как с промасленного шелка). Они пошли дальше.