Двор Ураганов - Виктор Диксен

спал, – едва шевеля губами, признался Мариньи. – В момент абордажа слуги едва успели погрузить мой гроб в спасательную лодку. Прятаться от дневного света – эта наша участь, всех живых мертвецов.

– Вы – не живой мертвец, вы – бесполезная мертвая обуза, чрезмерно раскормленная кровью Наших поданных, годная лишь для ящика.

– Я… Сир… За двести пятьдесят лет, что служу вам, я никогда не подводил вас.

– Что служили Мне.

Король поднял мертвенно-бледную руку с длинными острыми ногтями – руку власти, которая в течение трех веков поднимала легионы и разрушала империи. Подобно механическим куклам, швейцарские гвардейцы, растравленные по периметру салона, обнажили шпаги и направились к морякам.

– Мы желаем показательного наказания, – резко бросил Нетленный с высоты своего пьедестала. – Завтра, в ночь с 20 по 21 марта во время праздника весеннего равноденствия для оживления галантной охоты мы выпустим уцелевших смертных в наши сады, а вампиров предадим лучам утренней зари, дабы они прожарились до костей.

Возбужденный шепот пробежал по рядам придворных. Мелкие дворяне радовались скорому исчезновению нескольких вампиров, которые освободят места для numerus clausus[5], что увеличит их шансы получить доступ к вечной жизни. Важные мужи королевства, трансмутированные давным-давно, облизывались, предвкушая ожидавший их пир.

– Это… это несправедливо, – пролепетал Мариньи.

Обезумевший взгляд мужчины, направленный сквозь локоны волос, напоминал загнанного зверя, чувствующего приближение расправы. Внезапно его зрачки сузились, челюсть вытянулась, клыки, которые он старательно скрывал во время разговора с Королем, стремительно полезли из десны. Издав хриплый вопль, Мариньи бросился к ближайшей двери. Швейцарский гвардеец, стоявший на пути, не успел защититься шпагой – адмирал распорол ему горло острыми когтями. Два других вампира ринулись за своим вожаком. Смертные офицеры в свою очередь попытались вырваться в кулуар, но несчастные не обладали сверхъестественной скоростью своих командиров: только троим удалось улизнуть, прежде чем стражники преградили им путь.

– Оруженосцы, верните беглецов! – приказал Король.

Как вспышки молнии, передо мной мелькнули силуэты моих товарищей; в венах каждого из них текла кровь Нетленного, удесятеряя силу. По неизвестной мне причине я – единственная, в ком королевская эссенция не проявила подобные рефлексы, и последняя, кто покинул зал.

Живот скрутило в узел, когда я ворвалась в темный кулуар. Не только бешеная погоня стала причиной дурноты, но и тот факт, что ради прихоти Нетленного я вынуждена преследовать людей, словно дичь. Выбора нет, необходимо отличиться в его глазах. Все оруженосцы в равной степени мои компаньоны и мои соперники: каждый стремится получить королевскую благосклонность. Я тоже должна ее добиться: чем лучше будет выглядеть со стороны моя преданность тирану, тем удачнее окажется тайная служба на благо Народной Фронды, которая поклялась его свергнуть. Такова моя миссия, мой долг единственной выжившей из семьи фрондеров, зверски убитой солдатами Короля. Мне не забыть моего настоящего имени – Жанна Фруаделак!

Я удвоила усилия, чтобы нагнать мнимых товарищей, которым неведома моя истинная личность. Темноволосая англичанка Прозерпина Каслклифф поймала одного из смертных офицеров. Чуть дальше красавец-метис Зашари де Гран-Домен держал на острие шпаги дрожавшего от страха мужчину. Третий смертный был схвачен Рафаэлем де Монтесуэно, мрачным испанским кабальеро[6].

Оставалось три вампира в бегах…

Задыхаясь, я перелетала из одной двери в другую. Пересекала пустынные кулуары, где эхом отражался стук сапог Сураджа де Джайпура и Эленаис де Плюминьи, самого сильного из оруженосцев и самой быстрой среди нас.

Наконец, ворвавшись в салон, куда за все время проживания в Версале никогда не отваживалась заходить, я увидела оруженосца – индийца, удерживающего у ног не одного, а сразу двух вампиров! Его кинжал-халади с двойным лезвием из смертоносного серебра пронзил подколенные впадины бессмертных беглецов. Кривясь от боли, вампиры корчились на навощенном паркете. Смертоносное серебро – самый ядовитый для повелителей ночи сплав, а Сурадж – самый свирепый из воинов.

– Я позабочусь об этих двоих, но Мариньи все еще в бегах, – тихо проговорил оруженосец, бросив на меня пронизывающий взгляд из-под тюрбана цвета охры. – Поспеши к Эленаис, она гонится за ним по пятам!

Я вынула шпагу из ножен и вновь помчалась по длинным коридорам и кулуарам дворца. На протяжении веков здание постоянно расширялось с целью вместить разрастающееся число придворных. Некоторые отдаленные части все еще застраивались, как и та, где я оказалась сейчас: здесь не было ни люстр, ни канделябров, лишь высокие окна, поделенные на мелкие квадраты, пропускали лунный свет.

– Серая мышь! Берегись: справа! – раздался неожиданный окрик.

Я развернулась, выставив перед собой шпагу, приготовившись отразить удар Мариньи.

Но темнота не двигалась: ничего, кроме теней, в глубине которых мерцала гибкая фигура Эленаис.

– Бедняжка! И рефлексы у тебя черепашьи, – злорадно рассмеялась она.

Девушка шагнула вперед, встав в ореол луны. Бледный луч высветил каштановые локоны-змейки в стиле юрлю-берлю[7], нежное личико, скривившееся в насмешливой эмоции, и перчатку с когтями из смертоносного серебра, натянутую на правую кисть, – излюбленное оружие де Плюминьи.

– Если бы Мариньи и правда оказался здесь, ты бы давно отправилась в сырую землю кормить червей.

– Где он? – спросила я, не в настроении парировать ее едкие нападки, в которых Эленаис обрела виртуозное мастерство. – У нас больше шансов изловить его, если мы объединим усилия.

На красиво очерченных губах девушки-оруженосца появилась улыбка.

– Ты и я станем командой, как в старые добрые времена? – прошептала она.

Я кивнула. Старые добрые времена, о которых упомянула де Плюминьи, были не так уж и далеки: всего три месяца назад, в декабре, я бродила по улицам Парижа в компании Эленаис и Сураджа, выслеживая Даму Чудес, соперницу Короля Тьмы.

– Почему бы и нет, – согласилась напарница.

Подбородком она указала на две парные с резными перилами лестницы, где тусклые ступени растворялись во мгле.

– Мариньи бежал туда. Лестницы ведут в новый, недостроенный театральный зал; иди справа, я пойду слева, таким образом мы окружим злодея.

Эленаис направилась к одной из лестниц. В ту же секунду я сбежала по ступеням, стуком каблуков по холодному мрамору пробуждая зловещее гулкое эхо.

Внизу царил сплошной мрак. Но даже если мои глаза не могли видеть, я знала: вампирическое зрение адмирала меня давно обнаружило, и… Скорее! Трутовая зажигалка! Я лихорадочно терла камень, чтобы получить огонь и затеплить свечу, вырванную из ближайшего подсвечника. Пламя высветило фантасмагоричный декор: деревянные скамьи с незаконченной полировкой. Лепные орнаменты, покрашенные наполовину. Барельефы в виде масок: улыбающихся – из комедий, скорбящих – из трагедий. Тяжелые бархатные шторы, свисающие над пустынной сценой. Терпкий запах воска, исходивший от нового паркета, раздражал ноздри.

– Эленаис? – позвала я, одной рукой сжимая свечу, другой – шпагу.

Пустой