Настоящая принцесса и Снежная Осень - Александра Егорушкина

Под дверью кабинета литературы, на которой щедро было намалевано Лукоморье, русалка на ветвях и кот, ходящий по цепи кругом, Лиза замерла и наморщила лоб: ничего не придумывалось, хоть тресни! Ой, ну что же сказать-то?!

За спиной послышалась величавая поступь тети Маши, Лиза съежилась и робко сунулась в кабинет. Костя Конрад, угрюмо повесив кудлатую голову, брёл к своей парте у окна. В классе вразнобой хихикали.

— А, Лизавета, — обрадовалась Малина Вареньевна. — Ну-ка, а ты чем порадуешь? Только не говори, что тебя марсиане похитили — нам Конрад уже про это рассказывал… Ну? Мы слушаем.

— А меня не марсиане похитили, — Лиза ринулась напролом.

— А кто же? — заинтересовалась русичка.

— Меня… меня… доппельгангер, — наобум брякнула Лиза. — Вот. Доппельгангер, который… который… превратился в крысу. Он меня похитил. А потом… потом отпустил. — На этом слова кончились. Костя Конрад мрачно уселся за парту и взора не поднимал.

В классе захихикали ещё пуще. Особенно веселились три главные классные модницы — Олечка Судакова, Танечка Богомолова и Алиса Спицына.

— Боже мой, Кудрявцева, что ты читаешь на ночь? — удивилась Малина Вареньевна, поймав мел у самого пола. — Что такое доппельгангер?

— Это такое существо, которое может принимать какой угодно облик, — отбарабанила Лиза твёрдо, как «жи-ши и ча-ща».

— Хорошее начало. А почему он тебя отпустил?

— Да кому я нужна?! — вздохнула Лиза.

«Вот уж точно», — прошипела на ухо Спицыной Богомолова. Лиза побагровела. Иногда от волшебного слуха одни неприятности.

— Недостаточно увлекательно, — рассудила Малина Вареньевна. — Иди-ка, Кудрявцева, сразу к доске и сделай мне фонетический разбор слова «доппельгангер».

Оглядев класс, Лиза обнаружила, что многих товарищей по несчастью на месте нет, — должно быть, нелады с транспортом были с утра не только у неё. Место Лёвушки Аствацатурова — через проход — тоже пустовало. Лиза, привстав на цыпочки и морщась от противного скрипа мела, уже выводила «…гангер», и тут в дверь настырно заскреблись.

— Мариночка Валерьевна? — сладким голосом защебетала англичанка Ульяна Сергеевна по прозвищу Саблезубая. — Извините, Мариночка Валерьевна, что мешаю вести урок…

Малина Вареньевна слегка нахмурилась, но ничего не сказала.

— …но вот я вам возвращаю Аствацатурова, а там Кудрявцеву просят… — Саблезубая подтолкнула Лёвушку и поманила Лизу когтистым пальцем.

Лиза втянула голову в плечи. Это что ещё за новости? На улице, значит, марсиане распоясались и доппельгангеры похищают, а в школе учителя и сами горазды?

— С вещами на выход, — тихо, но внятно буркнул Лёвушка. Вид у него был озабоченный. Пропуская Лизу в дверях, он быстро прошептал какое-то одно слово, но Лиза не успела разобрать: то ли «малина», то ли «павлина». Какого ещё павлина??! Или это он про Малину?

— Лизавета, рюкзак оставь, не навеки уходишь, — со вздохом напомнила Малина Вареньевна. — Лев, давай-ка ты нам слово «доппель- гангер» и разберёшь.

Лиза успела ещё увидеть, как Лёвушка вытаращился на доску, а Костя — на Лёвушку, но Саблезубая уже тащила её за собой по коридору.

— Лиза, не волнуйся, это нам для завтрашнего мероприятия, — деловито сообщила Саблезубая, цокая шпильками по пустынному коридору, как манекенщица в телевизоре. Лиза понуро плелась следом, стараясь не поскользнуться, Она только теперь заметила, что пол натёрт до зеркального блеска, как будто сюда целую команду радингленских дворцовых домовых запустили. Ну какого павлина? И что за мероприятие? Одни загадки…

Пахло в коридоре унылым школьным запахом — мастикой, мелом, пылью и масляной краской. Ещё тянуло остывшими пирожками из буфета. После радингленских ароматов — булочек с корицей, горячего шоколада, белых роз в покоях Бабушки — от этого запаха хотелось то ли спать, то ли плакать. А Саблезубая всё нудила, нудила…

— Ты меня слушаешь, Лиза? Тебе зададут несколько вопросов и сфотографируют. Ты девочка разумная, вежливая… в общих чертах… — Саблезубая притормозила, критически обозрела Лизу и бесцеремонно поправила ей воротник, царапнув шею оранжевым ногтем. — Только почему-то ты всегда у нас такая растрепанная… Ах, ну зачем Южина в другую школу ушла! Так некстати! — почему-то прибавила она и устремилась дальше.

«Я не у вас растрепанная, я сама у себя растрёпанная! Только Южиной тут и не хватало для полного счастья!» — несмотря на серьёзность момента, Лиза тихонько хихикнула. Вот интересно, после всего, что этим летом было, Южина и в другой школе по-прежнему ведьму изображает?

— Мероприятие ответственное, если тебя выберут, я тебе потом на бумажке напишу, что говорить… — тарахтела Саблезубая.

Про мероприятие было непонятно, а про бумажку вообще глупость какая-то, но Лиза промолчала: у Саблезубой спрашивать — дураков нет, все знают, чем это на уроках кончается!

На втором этаже они свернули к святая святых, а у самых дверей директорского кабинета Саблезубая вообще стала красться и даже каблуками не цокала. Лизе стало не по себе — настолько, что даже волшебный слух включить не удавалось. А за дверями жужжали незнакомые голоса… или знакомые? Один — это директор… а вот ещё один, женский, и он-то точно почему-то знакомый…

Саблезубая ещё раз обозрела Лизу, поджала накрашенные губы и скорбно вздохнула:

— Иди, Кудрявцева. И помни, ты представляешь лицо школы!

— Ну, кто у нас следующий? — важно спросил директор Игорь Сергеевич, выглянув из кабинета. При виде Лизы он сморщился. — Ульяна Сергеевна, я же достаточно четко сказал, из младших классов не надо!

— Кудрявцева у нас уже большая, — сладко пропела Саблезубая и костяшками пальцев больно подтолкнула Лизу в спину. — Седьмой «б».

— Хм, — директор оглядел Лизу с ног до головы и расправил лихие усы. — Попробуем. Яркая девочка. О чём-то таком ведь и просили… Заходи, не бойся.

Прямо невольничий рынок какой-то! Лиза вздернула нос и шагнула вперёд. Саблезубая зацокала следом и примерилась усесться в кресло для посетителей,

— Большое спасибо, Ульяна Сергеевна, — послышался низкий сладкий голос. Знакомый. — Большое спасибо. У вас, наверное, очень много дел.

Посреди директорского кабинета, рдея вишневым бархатом жакета, возвышалась герцогиня Паулина собственной персоной. Та самая!

Лиза отшатнулась.

Саблезубая вскинулась, фыркнула и уселась, а потом, к полному изумлению Лизы, поднялась обратно.

— Игорь Сергеевич, я пойду, списочек первого тура по восьмым классам распечатаю, — проскрежетала она и удалилась.

— Здравствуй, детка, — пропела Паулина, когда за Саблезубой с грохотом захлопнулась дверь. — Садись сюда. Расскажи нам, как тебя зовут.

— Кудрявцева, ну что же ты? — удивился директор.

Лиза с трудом выдохнула. Паулину она первый (и последний) раз видела в Чёрном Замке, и тогда это была злая колдунья, да ещё к тому же и гарпия со стальными крыльями и здоровенными когтями. А сейчас она на вид была вполне обычная тетенька, в бусах и перстнях, — ни крыльев, ни когтей, и разговаривала совсем не так, как тогда. А послушать некогда. Может, показалось?

— Кудрявцева Лиза, седьмой «б», — автоматически выдавила Лиза. Ну вот, зубы вроде не стучат, уже достижение.

— Елизавета, значит, — сочным голосом сказал восседавший в директорском кожаном кресле благообразный мужчина с холёной седой гривой, орлиным носом и пристальным взором. Лиза только сейчас его заметила. — Хорошее имя, императорское. (Лиза вздрогнула.) Садись, Елизавета, побеседуем, познакомимся поближе, — любезно предложил орлиный нос, поправляя шейный платок. — Меня зовут Эдуард Федорович, а это — Алина Никитична, она с телевидения. Ты, наверно, видела такую передачу — ток-шоу «Все свои»?

Лиза помотала головой. Паулина уже в телевизор устроилась! Хотя она же теперь не Паулина, а Алина, и вместо крыльев у неё вон фотоаппарат… и ещё диктофон, кажется? По крайней мере, кнопку она какую-то нажала — неужели всё записывать будет? Лиза кашлянула.

— Ты что, совсем телевизор не смотришь? — протяжно удивился Эдуард Федорович. — Не любишь? — Он прямо излучал благолепие, а голос у него был как бархатом выстланный и при этом такой фальшивый, что у Лизы заболели уши. И зубы.

— Расскажи, Лиза, чем ты любишь заниматься, — напряжённым тенорком подсказал директор, ерзая на краешке стула для посетителей. — Извините, Алина Никитична, эта девочка у нас застенчивая. Но, как видите, серьёзная.

«Это я-то серьёзная?» — изумилась Лиза. Насчет застенчивости директор тоже, пожалуй, погорячился. Игорь Сергеевич был страшно далек от народа — впрочем, он и по фамилиям-то помнил только школьных хулиганов.

— Ничего-ничего, сейчас мы её разговорим, — мило улыбнулась вишнёвая Алина Никитична, поудобнее устраиваясь на пухлом диване. Занимала она его целиком, от края и до края, еле место для крокодиловой сумочки оставалось. — Зато предыдущие дети были очень раскованные, особенно та, с ногами.