Золото Иссык–Куля - Виктор Кадыров

С одной стороны, человек, по их мнению, постоянно должен контролировать свои чувства, знать, что сказать, как улыбнуться в той или иной ситуации, чтобы вызвать у людей определенные эмоции. Кто–то назовет такое поведение фальшивым, полагая, что человек, контролирующий свое поведение и реакцию на него других людей, обманывает окружающих, надевает маску, скрывая свои истинные чувства. Наверное, с этим можно согласиться. С другой стороны – что такое воспитание? Это определенная система ограничений и действий в тех или иных ситуациях. В принципе, все авторы пытаются воспитать человека, научить его общаться с людьми. Только через это умение пролегает путь к жизненному успеху.

Человек – существо общественное, стадное. Без общества он не может стать человеком. Появляясь на свет, человек впитывает от матери и окружения манеры поведения, общения. Учится приемам жизнеобеспечения и безопасности.

Все системы человеческого воспитания, включая религиозные, стремятся из индивидуумов сделать «серую массу», чтобы их поведение легко прогнозировалось и управлялось. И большая часть людей поддается такому «зомбированию». Они ведут себя так, как хотят «сильные мира сего». Потребляют то, что предлагает им масскультура, жуют то, что рекламируется с экрана, выбирают пепси, сникерсуют, гоняют за «клинским», курят «Мальборо», чтобы «почувствовать вкус настоящей жизни». А настоящая жизнь несется своим чередом за окнами их квартир. Чтобы почувствовать ее вкус, надо окунуться в нее с головой. Не сидеть в душных, прокуренных комнатах за бесконечными беседами о погоде, политике, смысле жизни и ее несовершенстве, запивая затхлый воздух городов «освежающим» глотком пива или рюмочкой «кристально–чистой» водочки. Надо хотеть чего–то добиться под этим солнцем, кроме вкусно поесть и сладко поспать. Взять в руки лыжи и ощутить радость полета при спуске с горы, почувствовать наслаждение от общения с природой, от созерцания дикого цветка или пестрой бабочки, вид которых не поблек от выпитого пива и дыма от мангала, на котором жарится шашлык, позвавший вас за город.

Есть люди, которые пытаются разорвать круг суеты и идти против течения. Они не хотят делать как все, а делают только то, что им самим нравится. Но если присмотреться к любому человеку, мы увидим, что он другой. Все люди разные. И именно своим отличием от других они привлекает нас.

Вот, например, все говорят: «Евреи то, евреи се», анекдоты про них травят. Я ни в коем случае не антисемит, у меня полно друзей евреев. Но их отличие от других наций очень заметно. Ведь и русские не похожи на киргизов не только лицом, но и душой.

А над евреями кто только не потешался из–за их скупости и расчетливости. И Шекспир, и Бальзак, а Гоголь так почти в каждом произведении «жидов» поминает.

То, что евреи умные и талантливые – все знают. Если перебрать знаменитых людей, начиная с глубокой древности, то половина из них, наверное, окажется еврейской нации. И писатели и ученые. Фейхтвангер, Эйнштейн, например. А про современную эстраду, так и говорить нечего. Вся советская эстрада делалась евреями, даже шансон.

Мы смеемся, когда Роман Карцев рассказывает о людях своей нации по телевизору. Это своеобразный юмор, который не надо выдумывать, он жизненный. Например, разговаривают два человека, подходит третий, совершенно посторонний, встает рядом и слушает, о чем беседуют два первых. Стоит десять минут, стоит полчаса. Потом восклицает: «Перестаньте морочить мне голову, что вы такое говорите?!» и с достоинством уходит прочь.

Я несколько раз был участником международной книжной ярмарки во Франкфурте–на–Майне в Германии. Попасть в Европу и не воспользоваться случаем, чтобы посетить какое–нибудь интересное место, – грех. Например, Венецию, Париж, вечный город Рим. Правда, до Рима я еще не добрался, но в Тоскане побывал, а это – Пиза со знаменитой падающей башней, Сан–Джаминиано со средневековыми «небосребами» – башнями и, конечно же, великолепная Флоренция с гигантским собором, который начал возводить Джотто, а закончил Брунеллески.

Флоренция – центр Возрождения. При Медичи здесь развивалось искусство и науки. Все знают «Божественную комедию» и Данте, «Декамерон» и Боккаччо, Боттичелли и Леонардо да Винчи, Микеланджело и Бенвенуто Челлини, Савонаролу и Макиавелли. И это далеко не полный список гениев, которые прославили Флоренцию в веках. Оказывается, Достоевский свой знаменитый роман «Идиот» писал, живя во Флоренции.

Так вот, во Франкфурте я начал искать туристические фирмы, которые работают с русскими эмигрантами. Нашел несколько фирм, выбрал подходящий тур – три дня во Флоренции – и купил путевку.

В назначенный день, а скорее ночь, потому как вылет из Франкфурта в Пизу был в три часа утра, а прибывать на место сбора участники должны были в час пополуночи, мы с женой появились около железнодорожного вокзала – места встречи. До этого я немного волновался: все–таки эмигранты, у них свои интересы, своя жизнь. Как они на нас будут смотреть? Как встретят? Подхожу, вижу: две женщины пожилые стоят, беседуют. Я их спрашиваю: «Это здесь в солнечную Тоскану народ собирается?», а дело было в октябре, ночи довольно холодные, люди в пальто и куртки кутаются. Дамы на меня посмотрели так, словно я сморозил какую–то глупость, что–то буркнули в ответ и дальше беседуют. Мы со Светой притулились в сторонке, ждем остальных участников поездки.

Потихоньку люд подходил. По тому, как они друг друга приветствовали, я понял, что все побывали вместе не в одной поездке. Неожиданно ко мне подошла одна из двух первых женщин, с которыми я поздоровался. «Вы нас извините, что мы не оценили ваш юмор. Вы так мило с нами поздоровались, а мы беседовали» – обратилась она ко мне. «Да что вы! – запротестовал я, – все нормально!» – «Нет, вы мне прямо скажите, – упорствовала дама, – вы не обиделись на нас?» Я отчаянно замахал головой.

Вскоре подошел руководитель фирмы Борис. Он был высокого роста, с большими залысинами и глазами навыкате. Возрастом Борис не сильно отличался от наших попутчиков, ему было лет шестьдесят. Тур во Флоренцию был новым для их компании, и он хотел лично с ним познакомиться. Окружающие нас люди разговаривали с Борисом словно со старым знакомым. Спустя несколько минут я осознал, что все участники, включая руководителя, были евреями. Принадлежность к нации выражалась не столько особенностями внешности, сколько манерой разговора.

«Вы можете себе представить, – говорил Борис, обращаясь к нашим туристам, большая часть которых была пенсионного возраста, – эти итальяшки не завтракают». Меня эта информация сильно удивила, и я с интересом ждал продолжения.

«Да, да! Абсолютно не завтракают, мне с трудом удалось уговорить администрацию отеля, в котором мы будем проживать, чтобы они утром организовали нам бутерброды с маслом и джемом. У них совершенно другие традиции. Просто безобразие – люди не могут понять, зачем нужны завтраки!» Все горячо благодарили Бориса за внимание и заботу. У меня мелькнула мысль, что это смахивает на жульничество. На самом деле, видимо, руководство турфирмы пытается сэкономить на завтраках несчастных пенсионеров. Да бог с ними – завтраками, не ради них мы едем в Тоскану. Хотя, насколько я знаю гостиничный бизнес, завтраки включаются в стоимость проживания, и надо сильно постараться, чтобы уговорить принимающую сторону снизить оплату за счет еды.

Меня удивляло время сбора. Франкфурсткий аэропорт расположен недалеко от города, и добраться до него мы могли быстро. Оказалось, что вылетали мы не из Франкфурта, а из городишка, расположенного в полутора часах пути на автобусе. Борис пояснил, что из Франкфурта в Пизу рейсов нет. Я же подумал, что просто авиабилеты из городка значительно дешевле, нежели из большого международного аэропорта Франкфурта. Да и самолетик был маленький и без особых удобств. Но наша цель была другой – увидеть Пизанскую башню, Давида Микеланджело, Персея Челлини, красавицу Флоренцию. Ради этого мы готовы были переносить и большие неудобства.

Тоскана встретила нас теплой солнечной погодой. Ощущалось дыхание Средиземного моря. Пизу окружали зеленые луга и рощи, Сан–Джаминиано возвышался на холме, утопающем в виноградниках. Городок славится своим белым вином «Верначча» – одним из лучших в Италии.

Нашим гидом во Флоренции оказалась милая женщина, искусствовед, одиннадцать лет некогда прожившая в Петербурге. Катерина, так ее звали, безумно любила свой город, знала все о нем, о художниках, которые некогда жили во Флоренции, и их картинах. Она говорила с небольшим акцентом, но так горячо и страстно, как могут говорить только итальянки. Мы буквально влюбились во Флоренцию и нашего гида. Мы смотрели на город глазами Катерины. Сидели на лавочке в часовне, где Данте встретил свою возлюбленную. Любовались видом города с высоты грандиозного восьмигранного купола кафедрального собора Дуомо – символа Флоренции. (Было страшно стоять на узком круговом балкончике, опоясывающем верхушку купола, смотреть вниз сквозь металлическую решетку пола на пролетающие под нами патрульные вертолеты.) Мы открывали для себя давно знакомые полотна Боттичелли, с удивлением узнавая, что на всех картинах он рисовал единственный образ своей рано погибшей возлюбленной. Увидев ее лишь один раз, Боттичелли помнил о ней всю свою жизнь.