Сказка о девочке Петровой - Ирина Дедюхова

— Давай-ка, Петрова, — говорит этот Принц, — отправим хлопцев на каруселях кататься, а сами еще здесь полалакаем!

А Петрова, конечно, на все согласная, вцепилась Принцу в рукав и восторженно попискивает: «Альбертик! Родной!» Даже не поинтересовалась у Мишки, чем его на обед кормили в садике.

Мишке очередной мамкин Принц крайне не понравился. Он решил держать ухо востро. Да и шофер у него симпатии не вызвал. Представляете, приходит на прогулку мужик в кепке и говорит: «Пошли к машине, малый, если мамку увидеть хочешь!» А нянечке тете Гале, которая хотела у него документ попросить, на грязной шее чик-чирик так нагло показывает. Херня какая-то.

Ну, подъехали к каруселям, значит. Вышел шофер из машины молча и пошел к каруселям, даже не оглянувшись на Мишку, который уныло плелся сзади. На сердце у Михаила было препоганейшее настроение. Только на каруселях кататься.

Шофер подрулил к билетной будке и буркнул себе под нос: «На чем крутиться будешь, малый?»

— Пошел ты! — сказал Михаил.

Тогда шофер обернулся к Мишке и внимательно посмотрел на него своими поросячьими глазками. И даже у него начала какая-то мысль на морде вырисовываться. Тут подскочила к кассе толстая тетенька с двумя сопляками и стала его в спину толкать: «Мужчина! Вы здесь стоите? Вы билеты купили? Решать в сторонке положено! Мне на Орбиту срочно надо! Уйди, говорю, сволочь, мне на Орбиту надо!»

Дяденька шофер вдруг говорит этой тетке свистящим шепотом: «Раз надо, так сейчас прям там и будешь!» И тетенька, прижав к груди толстые короткие ручки, попятилась от него сразу и села мимо скамейки на грязную снежную кучку. Шофер, проводив ее долгим взглядом, сказал Михаилу задумчивым голосом: «Вот не люблю я прошмандовок! Чо-то…»

Миша с грустью уставился в мировое пространство, нависшее над головой, и решил, что все вокруг мудаки, как и рассказывал ему дядя Гена из сорок третьей квартиры, когда ползком добирался к себе на третий этаж после зарплаты.

— Ну, это ты зря, парень! — вдруг сказал ему дяденька шофер. — Хотя, резон есть в этом, несомненно. Ладно, пошли в шайбу…

И они пошли в пивной ларек, стоявший неподалеку. Затарился дяденька шофер пивом, на закуску чебурек купил и шоколадку «Спорт». Шоколадку он как-то мимо тяжких дум в карман к себе засунул, а чебурек понюхал с подозрительным выражением лица и спросил Мишку почти добродушно: «Будешь? Или в харю буфетчице сунем?»

— А вас из-за пива ГАИ не поймает? — выразил опасение Миша, отбирая у него чебурек.

— Не поймает. А если поймает, то крупно об том пожалеет, — отрезал шофер, вскрывая все шесть бутылок подряд о замусоленный край столика.

В уме у Михаила крутился один вопрос, который не давал ему покоя.

— Не могу я этого тебе сказать, парень, ты в этом деле заинтересованное лицо, — многозначительно произнес шофер и подмигнул одним свинячьим глазком Мишке.

— Дяденька! А если вам на ГАИ насрать, что же вы пиво без водки потребляете? Ценный продукт переводите! — сказал ему Мишка, наивно хлопая глазками, изо всех сил стараясь не думать о дяденьке Флегонтове из цокольного этажа, признававшего только такой сорт самого правильного пива. — Хотя, это понятно, хозяин ваш запретил, наверно.

Ох, и хитрый пацанчик у Петровой народился! Он сразу просек, что шоферюга энтот все у него прямо из головы слышит! Ну, такой уж наш Михаил был проходимый непосредственно с эмбрионального периода. Иначе бы как он вообще на свет появился нахаловкой? В те времена Петрова как раз в летчика-испытателя одного была влюблена. Она с ним в заводском профилактории познакомилась. Летчики, как известно, без неба жить не могут, хотя близость к небу здорово укорачивает им жизнь. Поэтому, когда он и на четвертое письмо не ответил, то поняла наша Петрова, что разбился ее летчик где-то вдребезги, отлетался сердешный. Плакала, конечно, первое время, переживала, а потом, когда Мишка родился и стал орать каждую ночь, ей как-то не до переживаний стало. Но авиацию она даже после такого облома не разлюбила. Дура потому что.

Шофер этот удивился остроумному Мишкиному замечанию и сказал: «И то дело! Весь день на морозе, бля. А этот хмыреныш мне не указ! Я из департамента внешних сношений, а он из… неважно. Строит еще из себя начальника, сволочь!» Взял он тут же две по сто, а потом еще три по двести. Вылакал почти все, чокаясь с Мишкиным чебуреком. Подобрел сразу как-то.

— А ты ничего, пацан, боевой! — сказал он Мишке с таким противным, разползающимся в стороны смешком. — Башку бы тебе открутить надо, конечно, для порядка… Гы-ы… Ик! Проблемы от тебя могут быть… Да-а… Отвандил ни хера не видит! А я все-все вижу! — ласково погрозил он Мишке коричневым пальцем с огромным фиолетовым ногтем. Мишка даже на ноготь особого внимания не обратил, потому что в кривой ухмылке шофер обнажил острые желтые клыки. Такие клыки Миша видел только у одичавших псов с помойки. Ну, когда ходил он с ребятами на помойку. Клады искать. И их оттуда еще дяденьки помоечные вместе со своими жуткими собачками выгнали. Им эти клады самим нужны были.

Тут у шофера невзрачные глазки как-то советь начали, пленочкой покрываться. Мишка понял, что расколет его сейчас, или никогда.

— А где вы живете с хозяином, а? Дядь! Дядь, ты не спи! Здесь не положено!

— Внизу!

— В канализации?

— Дурак! Это вы в канализации живете! Если с нашим миром сравнивать. Нет, ты скажи, какая же все-таки несправедливость, а? За что обидели меня, в душу харкнули! За что? Унизили! Гниды! Под кого меня засунули? Уроды!

— Дядь, а вас как зовут? А то неудобно к вам обращаться…

— Ха! Как меня зовут… Меня зовут Во… Во… Суки! Им даже насрать, как меня зовут! Обо мне такие люди романы писали! А они меня, из-за подлых интрижек, под этого опарыша поставили! На пенсию отправить хотели! Бывают суки и больше, но гораздо реже… Ты это… Зови меня просто — дядя Вова… Ик!

Сказал так шофер Мишке и упал небритой щекой в липкую лужицу расплескавшегося на столике пива. Потом он засопел носом с неприятным присвистом, сразу чем-то напомнив Мишке дядю Петю из шестнадцатой квартиры, который целыми днями так же сопел под почтовыми ящиками у них подъезде, срываясь только до дому к ночи. Миша подождал, пока дядя Вова ощутил заросшей щетиной неуют городской пивнушки и принялся недовольно возиться мордой по столу.

— А дяденьке Отвандилу зачем мамка моя понадобилась? — тихонько спросил он дядю Вову в ухо.

— А? Чо? Где это мы? Ты кто? — поднял на него страшную кудлатую голову шофер.

— Дядя Вова! Миша я! Той тетеньки из машины — сын! Вы мне ответьте честно, Овандил ваш чо, девку помоложе не мог на железке снять? — наивно поинтересовался встревоженный Миша.

— Тебе не понять! — мечтательно протянул дядя Вова. — У мамки твоей есть огромная непреходящая ценность… да!

— Нет у нас ничего! Может, и было раньше, а теперь точно нет! — заволновался Миша, решив, что дяденька из машины выманит мамкин телик и холодильник, как дяденька Вострецов из пятидесятой квартиры занял у нее два года назад пятьсот рублей с получки до послезавтра — и с концами! Даже не здоровается с мамкой теперь.

— Да душа у нее, злобы не знающая! Понял? Чо с твоей мамкой ни делай — она всему верит и понапрасну не ропщет! Это же брильянт! Чистый, как слеза младенца! Вы даже не представляете, какая это ценность по нынешним временам! — восхищенно зачмокал шофер.

Миша стал размышлять, что же на самом деле имеет в виду этот хитрый шоферюга. Размышления его носили, в целом, нерадостный характер. Все мужики, которые с мамкой на душевные темы раньше разговаривали, линяли, как правило, через неделю. Потом у них до получки жрать было нечего, а мамка рыдала в ванной, выбегая только к звонившему телефону. Дело принимало знакомый хреноватый оборот. «Суки! Суки голые! Причем, повсюду!» — подумал Миша словами пятиклассника Лешки Дыбы из восьмой квартиры.

— Это очень точно твой товарищ подметил! — тут же отозвался дядя Вова.

— А что же вы такую гниду, как вы сами сказали, над собой терпите? Платят много? — машинально спросил Миша шофера, пытавшегося разлепить смыкающиеся веки.

— Я из доверия вышел. Был такой случай. Ну… Душу я решил одну прикарманить. Я только попробовать хотел! Да шутка это была! Ты не подумай чего! Подышать только на нее хотел сбоку. Исключительно ради развития способностей к сыску, к следственным плановым мероприятиям… А Отвандил увидел, тревогу поднял. Настучал, гад. Я даже вдохнуть кусочек не успел… И надо мною, рыцарем второго ранга, прославленным магистром черной магии, демоном высшей категории и мессиром, поставили жирную тыловую крысу! С-су-у-ки-и… Сейчас он въедет на белом коне к начальству, а я еще буду вынужден описать в рапорте, как чисто он провел операцию с твоей малахольной мамашей! А кто его здесь прикрывает? Кто ему магию обеспечивает и бесперебойную связь с Верховным Жрецом? Он даже всех ходов сюда не знает! Магический занавес! Ха! Прошел бы он его без меня, как же! Да ему бы пришлось по трубе туда-сюда лазать! Как сопливому!