Властный (ЛП) - Мишель Райан

Взяв салфетку с соседнего стола, я начисто вытер лезвие и бросил ее обратно на стол. Разумеется, мне выставят счет за уборку, но произошедшее внутри этих стен, никогда не выйдет за их пределы. Последствия поступка Джейкоба были суровы и безоговорочны. Все это понимали и следовали правилам.

Сунув скальпель в потайной карман на рукаве рубашки, я направился к выходу из ресторана. Джейкоб протянул руку и схватил меня за ноги, словно гребаный малолетка. Я стряхнул с себя руку, развернулся и ударил его по лицу с такой силой, что тот упал навзничь.

— Будь мужчиной, Джейкоб Коул. — прозвучали мои прощальные слова, когда я вышел, вдыхая прохладный ночной воздух.

Поехали дальше. Такова была моя жизнь, мой мир. И этот мир был полностью в моей власти.

2

ТОРРИН

Какой-то нескончаемый ад!

— Кеннеди, возьми чертову трубку! — прокричала я в телефон, который подпрыгнул на пассажирском сидении после того, как я его туда бросила. Мог ли сегодняшний день стать еще хуже? Как только эта мысль пришла в голову, я тут же отогнала ее прочь. Все в курсе, что подобные мысли приводят к еще большим неудачам. А они мне были не нужны. До конца жизни.

Поняв, что возвращаться домой и сидеть среди кучи счетов, которые достаточно быстро накапливались, желания не было — я решила поехать к сестре, так как та не брала трубку. Прямо сейчас мне нужна была поддержка, которую могла дать только старшая сестра — утешение в ее объятиях и обещание того, что все наладится. Я считала везением, что у меня была Кеннеди.

Как бы глупо это ни звучало, но мне необходимо было чье-то заверение, что все будет хорошо. Эдакое напоминание, что я достаточно сильна и не позволю жизни сломить меня.

Шаг вперед и двенадцать назад в непрерывном круговороте ада — вот, собственно, и вся история моей жизни. А сестра была единственной, кто у меня остался.

Восемь месяцев назад умерла наша мама, и так как никакой страховки у нее не было, то на нас с сестрой легли все расходы. Раньше мне не приходилось иметь дело с похоронами, и когда стали приходить счета, дыхание буквально перехватывало — у нас не было денег, чтобы их оплатить. Слава богу, Кеннеди вышла замуж за состоятельного человека, и тот взял на себя все расходы. Может, мне и не нравился Малкольм, но он заботился о моей сестре, а иногда и обо мне. Конечно же, его помощь была ударом по моей гордости, но я ничего не могла поделать, потому что жизнь продолжала пинать меня каждый раз, когда я, казалось, только вставала на ноги.

Поездка прошла словно в тумане, пока я пыталась справиться с эмоциями. Мама всегда говорила, что деньги не решают финансовых проблем. Я до сих пор не была уверена в правильности этого высказывания. Поэтому Кеннеди станет моим голосом разума. Поможет осознать, что все не так уж и плохо. Обнимет, и мы поедим мороженое. Вместе придумаем план дальнейших действий. Кеннеди всегда была моей главной поддержкой в жизни.

Ведь окончание колледжа, потеря работы, неоплаченные студенческие займы и накопившиеся счета за коммунальные услуги — не конец света, верно? Это всего лишь деньги. К сожалению, мне больше не на кого было опереться, кроме сестры. Она была способна одержать верх над всеми моими бедами. Для чего же еще, черт возьми, нужны сестры?

Не то чтобы меня уволили, потому что я была дурочкой и ленивой задницей, которая не выполняла свою работу. Просто в компании существовала определенная политика по части увольнений — «кто последний устроился, того уволят первым», и список возглавляла как раз я.

Моей страстью был графический дизайн. Кеннеди посоветовала пойти на эту специальность, уверяла, что работа не заставит себя ждать. Убедила, что я могла бы подняться на нужную карьерную ступень в какой-нибудь компании, а затем обзавелась бы собственными клиентами. Будь у меня к моменту прихода в ту компанию свой бизнес, как изначально и планировалось, то я обеспечила бы себе подушку безопасности. Но все, чем я обладала на сегодняшний день — целой кучей талантов и пустым холодильником, в буквальном смысле.

Подъехав к дому Кеннеди, я ввела код на воротах, и те легко распахнулись, открыв шикарный вид на двор. Припарковавшись позади черного «Кадиллака», я полюбовалась красивой машиной, прежде чем поднялась по ступенькам к входной двери. Подобного авто я здесь раньше не видела, но Малкольм часто покупал сестре новые машины, так что, возможно, это был очередной подарок. Войдя в просторный дом, я поторопилась в гостиную, где на диванчике рядом с Малкольмом сидела Кеннеди.

Я ни о чем не думала, ни на что не обращала внимания. На самом деле, голова была заполнена мыслями о сестринской поддержке и мороженом. Я заметила Малкольма, но упустила из виду, что он вернулся с работы в середине дня. Мозг медленно собирал детали воедино, пока разум был затуманен недавним разочарованием, связанным с работой.

Кеннеди надела ярко-синее платье, элегантно заколола сзади светлые волосы и сделала превосходный макияж. Малкольм сидел рядом с ней в костюме, его темные волосы были коротко подстрижены и уложены набок — тут все как обычно.

В гостиной царило сильное напряжение, и когда я вошла, с кресла поднялся незнакомый темноволосый мужчина с короткой стрижкой. Он был высок, определенно выше шести футов и выше всех присутствующих. Его угольно-черный костюм был, несомненно, высокого качества, судя по тому, как идеально облегал мужское тело. Две верхние пуговицы белой рубашки были расстегнуты, придавая некую расслабленность, которую я не ощущала. В открытом вороте виднелась часть татуировки.

Мужчина не был похож на тех, с кем «тусовались» Малкольм и Кеннеди. Они ведь были представителями элиты и определенно вращались в кругу людей из высшего общества. Да, Малкольм был напыщенным ослом, в отличие от моей сестры. Она просто случайно влюбилась в такого человека.

Я мельком посмотрела вверх и натолкнулась на странный взгляд незнакомого мужчины. Его глаза привлекли мое внимание. Они были темными. Но не черными. Больше походили на глубокую синеву, притягивали, манили, словно кромешная бездна океана, в котором можно утонуть. Океана, где жили акулы, готовые напасть в мгновение ока. Невозможно было ошибиться — в его взгляде читалась власть, сила, безжалостность.

Он протянул руку.

— Оникс Блейк, — от глубокого баритона у меня внутри все сжалось от волнения, но что-то тут было не так. Воздух в комнате накалился, будто мистер Блейк управлял пространством вокруг. Я лучше всех знала — Малкольм никогда и никому не позволял взять над собой верх, тем более в собственном доме.

И тут я заметила еще одного мужчину, с темными, словно полночное небо, волосами. И тоже в костюме. Его волосы были зачесаны назад, судя по всему, он следил за своей внешностью. Мужчина встал, когда Оникс представился, и стало ясно, что он прикрывал тыл мистера Блейка. Краем уха я услышала, что его звали Гаррет Монро, но не обратила на него особого внимания. Странно, ведь Малкольм был не из тех, кто мог кого-то запугать, как и моя сестра. Однако у меня не было ни малейшего желания интересоваться, зачем незнакомцы сюда пожаловали. Моя жизнь буквально разваливалась на части, и я приехала за поддержкой к сестре — это единственное, на чем я была сосредоточена, с тех пор как узнала об увольнении.

Я не стала отвечать и пожимать Ониксу руку. Вместо этого отвела взгляд, выкинула мистера Блейка из головы и посмотрела на сестру.

— Кеннеди, прости, что так неожиданно. Мы можем поболтать минутку?

Я была слишком взвинчена и не желала разговаривать с этими незнакомцами, а просто хотела обнять сестру.

На лице Малкольма отразился гнев, а руки, сжатые в кулаки, задрожали. Он никогда раньше так на меня не смотрел — по большей части всегда безразлично. Малкольм обычно был сдержан по отношению ко мне, но не все ли равно? Он сделал мою сестру счастливой, и это все, что имело для меня значение. Он заботился о нас, поэтому не было смысла набиваться к нему в лучшие друзья или заставлять его петь мне дифирамбы — я уважала его, как мужчину моей сестры.