Правила этой дружбы (ЛП) - Соренсен Джессика

— Хорошо. — Губы тети кривятся в злобной усмешке, когда она смотрит на меня. — Автобус будет здесь через двадцать минут. Если пропустишь, можешь идти пешком. — Она бросает мне прощальную ухмылку, затем поворачивается и идет к мужу. Приблизившись, она целует его в щеку, но он даже не смотрит на нее, его взгляд, как у ястреба устремлен на меня.

А вот это что-то новенькое. Обычно дядя признает мое присутствие только тогда, когда наказывает меня.

— Завтрак будет готов через десять минут, — говорит ему тетя, а потом шепчет: — Прошлая ночь была потрясающей. — Она бросает на него такой похотливый взгляд, от которого меня тошнит, и с важным видом направляется к лестнице.

— Почему ты так на меня смотришь? — Дядя подходит ко мне, поправляя ремень.

— Я не смотрю на тебя. — Возвращаюсь в свою комнату, пытаясь закрыть дверь.

Он хлопает ладонью по двери и держит ее открытой.

— Тебе лучше начать относиться ко мне с большим уважением. У меня есть целый список слов, которые только и ждут, чтобы быть вырезанными на твоей прелестной нетронутой коже.

Так много слов горит на кончике моего языка, но я проглатываю их, слишком уставшая и сломленная, чтобы давать ему отпор этим утром. К тому же, если я решу помочь Джексу, Зею и Хантеру шпионить за ним, возможно, я смогу отомстить. Звучит неплохо. Хотя я все еще немного опасаюсь, что то, что они сказали мне прошлой ночью, нереально.

— Да, так я и думал. — Он улыбается, но в его глазах сквозит разочарование. Тем не менее, он выглядит чертовски бодрым, когда поворачивается и уходя насвистывает.

Выставив средний палец его спине, закрываю дверь. Потом хватаю подушку, прижимаю ее к лицу и кричу. Кричу, пока мои легкие не готовы разорваться, пока моя грудь не начинает болеть. Кричу, пока во мне ничего не остается. Затем я убираю подушку с лица, поднимаю зад с кровати и начинаю собираться в школу.

Выбираю черную футболку с короткими рукавами, шорты, колготки в сетку и брутальные ботинки. Затем надеваю чокер, кожаную куртку, завязываю на талии клетчатую рубашку и остаюсь довольна своим видом. Я даже не утруждаю себя расчесыванием волос, просто зачесываю их в сторону пальцами. Затем наношу свой обычный минимальный макияж — подводку для глаз и блеск для губ.

Бреду к своему компьютерному креслу, беру сумку и достаю косяк, решив сделать пару затяжек, прежде чем отправиться на автобусную остановку. Надеюсь, это поможет мне расслабиться во время поездки в школу.

Подойдя к окну, я получаю сообщение.

Харлоу: Привет! Я собиралась отвезти тебя в школу, но сегодня утром у меня прием у врача, так что я не смогу. Но не переживай! Я связалась с Хантером, и он сказал, что сможет забрать тебя!

Ладно, значит, меня все-таки подвезут в школу. И хотя Харлоу очень милая, и мне нравится проводить с ней время, я также отчасти рада, что Хантер подвезет меня, ведь я смогу поговорить с ним больше обо всей этой… шпионской истории или о чем-то еще, с чем они хотят, чтобы я им помогла.

Я: Не беспокойся. Ты уверена, что Хантер не против?

Харлоу: Ха, не против ли он? Поверь мне, моя новая лучшая подруга, он просто мечтает тебя подвезти.

Я: Ладно, круто. Спасибо.

Харлоу: Не беспокойся. Но завтра я за тобой заеду!

Я уже собираюсь убрать телефон, чувствуя себя немного лучше, когда получаю еще одно сообщение.

Хантер: Привет, Харлоу сказала мне, что тебя нужно подвезти в школу.

Я: Да, она написала, что ты меня подвезешь, но ты не обязан. Я могу поехать на автобусе.

Хантер: Ни за что! Ты поедешь с нами.

С нами?

Видимо Джекс, Зей и он. Во всяком случае, я предполагаю. Не то чтобы они совсем плохие. Джекс кажется довольно милым. Зей… Я все еще не знаю, как к нему относиться.

Я: Ты уверен? Я не хочу, чтобы тебе пришлось сворачивать с дороги или что-то в этом роде.

Хантер: Ничего страшного. Кроме того, мы уже почти у твоего дома.

Ладно, тогда, наверное, я поеду с ними в школу.

Но теперь я нервничаю по совершенно иным причинам.

Запираю дверь спальни, открываю окно и высовываю голову. На улице холодно, так что мне нужно сделать это быстро. Я вставляю косяк между губами, подкуриваю и делаю глубокий вдох.

Дым клубится перед моим лицом, когда я сажусь на подоконник, держа косяк снаружи и глядя на пейзаж. Дом, который я теперь называю домом, расположен в небольшом районе, состоящем примерно из десяти домов, каждый из которых разделен по меньшей мере пятью акрами, поэтому вероятность того, что кто-то заметит меня, довольно мала. Прямо под моим окном — скошенная крыша, ведущая к крыльцу, а прямо перед ним — грязная подъездная дорожка, засаженная деревьями.

Я делаю третью затяжку, когда замечаю машину, подъезжающую к дому, оставляя за собой след пыли в воздухе. И не просто какой-нибудь автомобиль, а самый красивый Шевроле, который я когда-либо видела.

Мой отец увлекался автомобилями. До самой смерти он ездил на GTO 1969 года, который был очень красивого светло-голубого цвета. Этот автомобиль похожего оттенка, но с черным капотом. Я не уверена насчет года, но думаю, это 68-й либо 69-й.

А если серьезно, то чья это машина?

Я смотрю, как она подъезжает к дому и паркуется рядом с патрульной машиной дяди. Никто не выходит сразу, но я уверена, что это один из новых приятелей моего дяди из полиции. Или, может быть, сосед. Но тут открывается пассажирская дверь, и из машины вылезает Джекс.

Так что, судя по всему, это одна из их машин.

— Господи, у них есть Camaro и GTO, — бормочу я, наблюдая за Джексом. — Вот повезло.

Джекс одет в черную худи с капюшоном и джинсы. Кожаные браслеты украшают его запястья, его лицо освещает солнце, а чернильно-черные волосы падают на глаза. Он не замечает меня, уставившись на нижнюю часть дома. Затем он поворачивается к машине, делает знак пальцами, и Хантер вылезает со стороны заднего сиденья.

Он тоже одет во все черное, но на джинсах по бокам карманы, а из петли на поясе свисает цепочка. На нем футболка с короткими рукавами, на голове вязаная шапочка, из-под которой выбиваются пряди светлых волос. Даже отсюда он выглядит слишком шикарно, чтобы быть реальным.

Я перевожу взгляд от них на водительское сиденье и делаю еще одну затяжку. Окна слишком тонированные, чтобы заглянуть внутрь, но держу пари, что там сидит Зей.

Звонит мой телефон.

Я вздрагиваю, затем двигаюсь, чтобы ответить, замечая, что Хантер прижимает телефон к уху.

Конечно же, имя Хантера высвечивается на моем экране.

— Алло? — отвечаю я.

— Привет, мы стоим у твоего дома и ждем, когда ты выйдешь, — говорит Хантер веселым тоном, и я вижу улыбку на его лице из окна. — Один из нас может постучать, если нужно. Не знаю, насколько строги твои дядя и тетя.

— Я могу просто спуститься, — говорю я ему. — Но почему вы с Джексом стоите у машины?

— Откуда ты знаешь?.. — Он замолкает, его взгляд блуждает по дому. Затем его улыбка становится шире. — О, любуешься видом? Или опять играешь в шпиона?

— Ни то, ни другое. Но я закатываю глаза на твое дурацкое замечание, — язвительно замечаю я.

Он хихикает.

— Так чертовски мило.

— И я снова закатываю глаза. Но на самом деле, почему вы, ребята, просто стоите там?

— Ну, во-первых, мы ждем тебя, — весело отвечает он.

— И в правду. — Мой обкуренный ум делает меня идиоткой.

Я тушу косяк о стену дома.

— И еще, у нас с Джексом возникли небольшие разногласия, — добавляет Хантер.

— И это требует, чтобы вы стояли снаружи машины? — Я ныряю обратно внутрь и выбрасываю косяк. Потом закрываю окно и обливаюсь духами.

— Ну, спор в том, кто сядет с тобой на заднем сиденье, — объясняет он. — Думаю, нам придется сыграть в камень, ножницы, бумага.

— И ты проиграешь, — замечает Джекс на заднем плане.

— И что? Проигравший должен сидеть со мной на заднем сиденье? — спрашиваю я, собирая сумку.