Брачный договор - Дженнифер Пробст

Ник медленно отстранился. Алекса нехотя разомкнула веки. Их взгляды встретились, и надолго. Ее чувства клокотали и кипели, переплескиваясь через край, — точь-в-точь как в парке «Большое приключение»,[1] когда она устремлялась вниз на бревне. Она замирала от страха и восторга. С бьющимся сердцем Алекса искала отклик в его глазах.

На лице Ника появилось странное выражение. Он смотрел на нее так, словно впервые увидел. На краткий миг в его золотисто-карих глазах промелькнуло глубоко потаенное, невидимое другим переживание — отблеск ранимости. Его губы неуверенно изогнулись в улыбке.

Алекса, ликуя про себя, тоже улыбнулась. Она знала, что Ника теперь можно не дичиться: он больше не будет высмеивать ее. Он наконец-то обратил на нее внимание! Все враз изменилось. И до поры усердно подавляемые, старательно гонимые фантазии вдруг сами собой сорвались с языка слишком поспешными, необдуманными словами:

— Когда-нибудь я выйду за тебя замуж!

Алекса не сомневалась в его согласии — ведь они же друзья, он целовался с ней! Она доверилась ему всем своим существом и ждала теперь, что он еще шире расплывется в улыбке, скажет ей «да» и удостоверит тем самым перемену в их отношениях после такого чудесного поцелуя.

Но на его лицо словно упала незримая штора. Прежний Ник вдруг исчез, а этот, новый, почему-то расхохотался. Алекса растерянно заморгала, не понимая причины его смеха, но, встретившись с Ником взглядом, разом похолодела.

— Замуж? Ну, Эл, ты и выдумала! Если я когда-нибудь женюсь, то на настоящей женщине, а не на девчонке! — Он насмешливо потряс головой, словно предвкушая долгую потеху над ее шуткой. Со своими приятелями. И взрослыми подружками.

Алекса застыла на месте, в ужасе глядя на него и безуспешно подыскивая какой-нибудь язвительный ответ. Ник, продолжая посмеиваться, сказал:

— Ты, впрочем, подаешь надежды. Немного потренироваться — и из тебя выйдет неплохая лизунья. Пока, малявка! — И он скрылся за деревьями.

Рядом кто-то громко захихикал. Алекса, помертвев, обернулась и заметила в кустах одну из подружек по игре. Теперь все узнают…

И тогда, на пороге взросления, Алекса дала себе первый зарок: никогда больше она не позволит ни Нику, ни другому парню себя унижать. А любить по-настоящему стоит только своих родных и друзей. К мальчишкам же отныне не может быть никакого доверия. Она хорошо усвоила преподанный ей урок!

Она отвернулась и побежала прочь без оглядки, забыв про прятки, недоумевая, почему так больно сжимает в груди. Но тогда она была, конечно, слишком юна, чтобы догадаться о причине.

Алекса постигла ее через много лет — разбитое сердце.

ГЛАВА 1

Ей срочно нужен был мужчина.

И желательно обладатель лишних ста пятидесяти тысяч долларов.

Александрия Мария Маккензи глядела на костерок, разведенный ею посреди собственной гостиной, и вопрошала себя, не тронулась ли она окончательно умом. В руке она держала список качеств, которыми хотела бы наделить идеального партнера. Верность. Ум. Чувство юмора. Надежный семьянин. Любовь к животным. И солидное состояние.

Прочие ингредиенты она уже успела предать огню: волосок, вырванный у мужчины-родственника (брат все еще дулся на нее), и смесь душистых трав (вероятно, для смягчения характера будущего избранника). Ну и палочка для… хм, ей неловко было даже думать, что это за символ.

Алекса перевела дух, швырнула листок бумаги в ведро из нержавейки и стала смотреть, как он обращается в пепел. Привораживая любовь, она чувствовала себя полной идиоткой, но выбора у нее не оставалось, да и терять ей было по большому счету нечего. К тому же она полагала, что владелица книжного магазина в студенческом городке в северной части Нью-Йорка может позволить себе подобные причуды. В том числе попросить у Матери-Земли идеального жениха.

Языки пламени взметнулись выше, и Алекса поспешно схватила огнетушитель. Над ведром поднялся едкий дым, навевая воспоминание о сожженной пицце, от которой в духовке до сих пор оставалась пригорелая корка. Алекса брезгливо сморщила нос и снова направила струю в ведро, а потом пошла за бокалом красного вина, чтобы отпраздновать событие.

Мама собирается продать Тару.

Их фамильное гнездо.

Достав бутылку «Каберне Совиньона», Алекса в который раз задумалась над своей дилеммой. Ее магазин был и без того заложен-перезаложен, а она еще хотела открыть при нем кафе, что требовало тщательного планирования, и на другие расходы не оставалось ни цента. Она снова оглядела свою квартиру, расположенную в мансарде викторианского дома, прикидывая, что здесь можно продать, но сразу поняла: ровным счетом ничего. Даже на eBay.

Алексе уже исполнилось двадцать семь, и ей, конечно, хотелось жить в каком-нибудь шикарном доме, носить одежду от известных кутюрье и каждый уик-энд ходить на свидания. Вместо этого Алекса забирала к себе бездомных собак из местного приюта, а наряд обновляла за счет модных шарфиков. Она верила, что счастье непременно придет — стоит только повернуться к нему лицом и следовать зову сердца. К сожалению, все эти качества не могли спасти материнский дом.

Алекса глотнула еще рубиново-красного вина. Приходилось признать, что сделать ничего нельзя. Ни у кого в семье не было лишних денег, и очередной приход налогового инспектора больше не предвещал счастливого исхода. Она не Скарлетт О'Хара, и ее отчаянная попытка приворожить идеального мужчину ни к чему, разумеется, не приведет…

В дверь позвонили.

От изумления Алекса приоткрыла рот. Боже мой, неужели это он? Она оглядела свои поношенные спортивные штаны и довольно короткую кофту — может, она еще успеет переодеться? Алекса подскочила к встроенному шкафу, чтобы быстренько порыться в нем, но звонивший был настойчив. Алекса подошла к двери, глубоко вдохнула и открыла.

— Еще немного — и я бы ушла!

Надежды мигом рухнули. На пороге стояла ее лучшая подруга Мэгги Райан.

— А я думала, это мужчина, — ухмыльнулась Алекса.

Мэгги хохотнула, прошла в гостиную и, сверкнув вишневого оттенка ногтями, плюхнулась на диван:

— Ага, мечтай, мечтай! Последнего претендента ты сама спугнула, и я больше не собираюсь тебя ни с кем знакомить. Что у вас там произошло?

— Я спугнула? О чем ты говоришь? Мне показалось, он собирался на меня наброситься!

Мэгги изумленно вздернула бровь:

— Но он просто слегка наклонился, чтобы поцеловать тебя на прощание! Ты отшатнулась и упала на задницу, а он почувствовал себя последним болваном. Эл, люди при расставании обычно целуются! Традиция такая!