Микеланджело. Жизнь гения - Мартин Гейфорд

в целом мире»[4]. Тогда перед ним открывалась карьера, которой суждено было продлиться еще почти шестьдесят лет. Если в начале пути он слыл «может быть» величайшим художником «в целом мире», то на протяжении жизни его слава только неуклонно росла и крепла.

Даниэле да Вольтерра. Портрет Микеланджело. 1551–1552

Можно сказать, что Микеланджело прожил героическую жизнь. Подобно персонажам античной мифологии, например Геркулесу, статую которого он высек в юности, он постоянно подвергался испытаниям и совершал подвиги. Многие его произведения имели огромные размеры и требовали преодоления устрашающих технических трудностей: достаточно вспомнить гигантскую площадь росписей плафона Сикстинской капеллы и фрески «Страшного суда» или мраморного колосса Давида, вырезанного из чрезвычайно неудобной по форме каменной глыбы, которую уже пытались использовать прежде. Более крупные начинания, затеянные Микеланджело: гробница папы Юлия II, фасад и Новая сакристия церкви Сан-Лоренцо, возведение купола собора Святого Петра в Ватикане, – были столь амбициозными по своим масштабам, что из-за недостатка времени и средств он не сумел завершить их так, как намеревался. Тем не менее даже неоконченные его скульптуры и архитектурные сооружения почитались как истинные шедевры и оказали огромное влияние на других художников.

Десятилетиями Микеланджело творил в гуще политических событий, в центре бурного водоворота, где менялась европейская история. Он явился на свет в 1475 году, когда выходили на художественное поприще Леонардо да Винчи и Боттичелли, а Апеннинский полуостров представлял собой лоскутное одеяло, сшитое из множества маленьких независимых государств, герцогств, республик и городов-государств. Ко времени его смерти произошли Реформация и Контрреформация. Политическая и религиозная карта Европы полностью изменились. Европейские сверхдержавы Франция и Испания завоевали Италию, превратив ее в зону военных действий и повергнув в пучину страдания. Единство христианского мира оказалось разрушено: протестанты перестали признавать власть папы римского и разделились на многочисленные богословские фракции. Католицизм возрождался в более каноническом, строгом и воинственном изводе. Начиналось столетие Религиозных войн.

В возрасте примерно пятнадцати лет Микеланджело сделался приближенным Лоренцо Медичи Великолепного – одного из тех людей, кто сформировал наше представление о Ренессансе. Микеланджело по очереди выполнял заказы восьмерых римских пап и с несколькими состоял едва ли не в приятельских отношениях. При дворе Лоренцо Великолепного он возмужал вместе с двумя будущими папами из семейства Медичи, Львом X (годы понтификата 1513–1521) и Климентом VII (годы понтификата 1523–1534). Первый говорил о Микеланджело «чуть ли не с увлажнившимся от слез взором» (соглашаясь, однако, что ладить с ним необыкновенно трудно). С Климентом VII его, вероятно, связывали еще более тесные узы. Тот почитал Микеланджело «как святыню и беседовал с ним на серьезные и шутливые темы с теплотой, каковая пристала лишь в общении с равным».

Климент умер в 1534 году, Микеланджело же предстояло пережить его на тридцать лет и послужить еще четырем римским понтификам. Под его руководством очень, очень медленно возводился гигантский собор Святого Петра. Вокруг него менялись и преображались Рим и христианство. Были основаны орден иезуитов и римская инквизиция, а Европа обрекла себя на долгие годы религиозного раскола между католиками и протестантами, настроенными столь же непримиримо и агрессивно, сколь и любые идеологические противники в грядущем XX веке. А Микеланджело между тем жил и творил, признаваемый наиболее одаренным художником – не только своего времени, но и всех времен и народов.

* * *

На следующий день после смерти Микеланджело была составлена инвентарная опись его имущества[5]. В ней были перечислены обстановка и утварь дома, хотя и скудно меблированного, но весьма богатого. В спальне располагалась кровать с железным остовом, одним соломенным матрацем и тремя набитыми шерстью, с несколькими шерстяными покрывалами и одним – лайковой кожи, под льняным пологом. Судя по одежде, хранившейся в платяном шкафу, Микеланджело не вовсе чуждался роскоши: его гардероб включал в себя целую коллекцию черных шелковых шапочек, две из роскошного переливчатого шелка, известного как «эрмизино», и еще одну из rascia, саржи, самой дорогой ткани, изготовлявшейся во Флоренции; два кафтана на подкладке из лисьего меха и элегантный плащ. Кроме того, Микеланджело имел несколько простынь, полотенец и смен белья, в том числе девятнадцать поношенных рубашек и пять новых.

Но дом его казался пустым и голым. В момент составления описи в стойле была обнаружена одна-единственная лошадь – та самая, на которой Микеланджело выезжал по вечерам на прогулку, «маленькая гнедая, с седлом, упряжью и т. п.». В столовой обнаружилось лишь несколько пустых бочонков и бутылей из-под вина. В погребе – несколько вместительных фляг воды да полбутылки уксуса. Две большие незавершенные статуи, одна – изображение святого Петра, возможно в действительности представляющая Юлия II и задуманная как изваяние для его гробницы, и вторая, описанная как «Христос еще с одной фигурой, выше, соединенные вместе», оставались позади дома в мастерской, защищаемой от непогоды особливо положенной крышей. Также найдена была маленькая неоконченная статуэтка Христа, несущего крест.

В спальне Микеланджело нашлись несколько рисунков – малая толика тех бесчисленных графических работ, что он создал за долгие годы. Большинство из них представляли собой эскизы деталей для архитектурных проектов, над которыми он работал в ту пору, главным образом собора Святого Петра. Из тысяч других, выполненных им за долгую жизнь, часть он раздарил, часть бросил во Флоренции, где вот уже тридцать лет предпочитал не появляться, часть – и немалую – намеренно уничтожил, устроив череду костров, один даже незадолго до смерти.

Кроме того, в спальне обнаружился сундук орехового дерева, запертый на замок и многократно опечатанный. Его отомкнули в присутствии нотариусов, составлявших инвентарную опись. Оказалось, что внутри, в мешочках и маленьких майоликовых и медных кувшинчиках таятся примерно 8289 золотых дукатов и scudi[6], а также серебряные монеты[7].

Микеланджело однажды заметил: «Какие бы богатства я ни скопил, я всегда жил в бедности». Говоря так, он явно не шутил – ни по одному, ни по другому поводу. Судя по инвентарной описи, он вел поистине спартанский образ жизни, в то время как золото и серебро в его сундуке равнялись целому состоянию. В спальне его хранилась сумма лишь несколькими сотнями дукатов меньше той, что Элеонора Толедская, супруга Козимо Медичи, герцога Тосканского, за пятнадцать лет до указанных событий заплатила за одно из самых величественных и роскошных зданий во Флоренции, палаццо Питти.[8]

Золото в «сейфе» Микеланджело составляло лишь часть, значительно меньше половины, всех его «финансовых активов», которые он по большей части вкладывал в недвижимость. Он был не только самым знаменитым художником и скульптором в