А раньше - целая жизнь - В Макеев

- А я, Борька, в художники сам не пойду, - проговорил Витя, снова отрываясь от рисунка, - стану вот летчиком и моряком.

- Мамка говорила, радуга к счастью, - примирительно сказал Сергей.

- Что, и летчиком, и моряком сразу? Так, наверно, не бывает, - заметил Боря. Старший степенно, как говорили в селе взрослые мужики, продолжал: Поговори-ка с мамкой. Отошла после смерти бати. Может, и присоветует что.

Все трое Каштанкиных наперегонки бросились к избе. Да что могла посоветовать мать? Руками всплеснула, ответила ребятам:

- Когда отец кондуктором на железной дороге работал, какой-никакой, а достаток был. Сейчас ты бы, Витенька, больше подсоблял, не до учебы в городе пока. Подрастали бы вы поскорее, ребятки!

Верно, так уж устроена жизнь: сироты взрослеют скорее других детей. Весной в праздник Красной борозды - первый день пахоты - Виктор вел лошадь по полю. На общественном праздничном обеде держался ближе к взрослым, но когда обед затянулся, ушел спать: в торжественный день работали до обеда, зато с первого дня посевной - от зари до зари.

Поздней осенью и зимой крестьяне выполняли гужевую повинность ремонтировали дороги. Виктор любил такую работу, любил лошадей, но мечтал о тракторе. Мечтал с того дня, когда пришла в село первая машина - отливавший темно-синей краской маленький "фордзон" с большими колесами. Каждый старался потрогать трактор, хотел прокатиться на нем, гурьбой бегали за ним ребятишки, а тракторист (он же механик и завгар.) был, наверно, самым популярным на селе человеком.

Виктор работал по хозяйству с малых лет, а когда исполнилось шестнадцать, стал водить по полям совхоза "Красный Октябрь" трактор ЧТЗ более мощный, чем его американский собрат. И бегали за машиной другие босоногие мальчишки.

- Кормильцем становится, - с одобрением говорила мать, Агриппина Васильевна, глядя на смекалистого и работящего среднего сына.

А ему хотелось еще порой побегать со сверстниками, поиграть в разные ребячьи игры.

...Деревенская улица, со стадом коров по утрам, с пыльной травой на обочинах, березами и елками у палисадников, со скрипучими калитками и высокими журавлями у колодцев, гармонью по вечерам, - короткая деревенская улица, но скольких способных парней, добрых и смелых, вывела она в большие города, к другой по масштабам жизни. Виктора Каштанкина она привела в город, носящий имя Ленина.

2

- Рабочая Выборгская сторона богата заводами и фабриками. И все-таки какой выборжец или даже житель другого района Ленинграда не знает нашего машиностроительного завода имени Карла Маркса! Знают завод в городе, а на нем по славным делам - токарный цех. Вот и выходит, что мы у всего города на виду. - Такими словами встретил Виктора Каштанкина токарь Василий Нефедович Иванов - дядя Вася, как звали его на заводе: отчество мало кто знал, разве что работники отдела кадров. - Будешь прилежно учиться - токарем станешь на большой! - для убедительности Иванов показал свой палец, темный от въевшейся металлической пыли. - Был трактористом, говоришь? Хорошо. Стало быть, парень смекалистый, в технике соображаешь. Иди к станку, теорию и практику сразу объяснять стану.

Для Василия Нефедовича короткое "иди" значило идти только вперед, к добрым делам. Шел он в жизни всегда прямой дорогой и никогда с нее не сворачивал. Кадровый питерский рабочий, он не мыслил жить иначе. Родина позвала, и он пошел на защиту Петрограда от Юденича. В стране восстанавливалась промышленность - он был среди первых ударников. Через десяток лет, лютой зимой сорок второго, он так же просто скажет себе "иди" и, будучи неизлечимо больным, пойдет на завод, что делал тогда детали для гвардейских минометов - "катюш", - пойдет еле живой, с опухшими ногами, доведенный голодом до последней степени истощения...

Виктор правильно понял своего учителя - прилежно работал и учился: не привыкать к труду деревенскому пареньку. До вечера задерживался в цехе. Исключением были шестое, двенадцатое, восемнадцатое, двадцать четвертое и тридцатое числа каждого месяца - последние дни шестидневки, когда завод был выходной. В такие дни Каштанкин шел в Эрмитаж или Русский музей, часами простаивал у картин, забывая о еде и новых кинофильмах.

...Незаметно прошли два года, и когда в заводском комитете ВЛКСМ Виктору предложили комсомольскую путевку для прохождения службы в Военно-Морском Флоте, принял ее с радостью, а дядя Вася напутствовал его коротким словом "иди!".

В 1930 году Каштанкин стал курсантом Военно-теоретической школы летчиков ВВС РККА. Само название - военно-теоретическая школа - говорило о ее задаче подготовить юношей для поступления в летные училища. Общеобразовательная и военная подготовка, изучение техники и вооружения самолетов, теория полета и другие предметы охватывала сложная, насыщенная двухгодичная программа. Незадолго до выпуска, в мае 1932 года, курсант Каштанкин, секретарь комсомольской ячейки, был принят в ряды ВКП(б).

Позади теоретическая подготовка. Путь Виктора пролег "в сторону южную", в город Ейск, что на берегу Азовского моря.

Ейское авиационное училище в те годы, когда в нем занимался Каштанкин, готовило пилотов морской авиации. Виктор радовался, что сбывалось то, о чем думал когда-то - быть моряком и летчиком. Уже первые полеты убедили инструктора в том, что Каштанкин чувствует машину. За время учебы он освоил несколько типов самолетов, и инструкторы после полетов чаще всего говорили: "Замечаний нет!"

Училище дало молодому пилоту крепкие крылья. Старшие начальники отмечали в его характеристиках: штурманская и стрелковая подготовка отличная; может летать в сложных метеорологических условиях; летает грамотно, уверенно, оперативно-тактическая подготовка хорошая. Как одного из лучших летчиков в 1936 году его направили в авиашколу командиров звеньев.

Умелым, прекрасно подготовленным летчиком встретил капитан Каштанкин военные испытания. Первый боевой вылет он совершил в день начала советско-финляндского конфликта 30 ноября 1939 года. В другие дни - по нескольку вылетов, иногда до пяти в сутки. Орденом Красного Знамени отметила Родина его боевые дела.

В июне 1940 года в военном госпитале Ленинградского военного округа жена Виктора Николаевича, Вера Афанасьевна, родила сына, назвали его Владимиром. В семье теперь росли двое детей: сын и дочь. Сам Каштанкин готовился в академию. Как говорится, живи да радуйся... Но недолгой оказалась мирная передышка...

В феврале 1941 года капитан Каштанкин был назначен командиром авиаэскадрильи морских ближних разведчиков - самолетов МБР-2, базировавшихся на полуострове Ханко. Семья летчика оставалась в Риге, где жили и где он служил до февраля. Прощаясь с женой, крохотными Владимиром и Наташей, не думал, не мог знать Виктор Николаевич, что больше никогда не увидит детей, а с женой состоится только одно неимоверно короткое свидание. Все перевернула война...