Впервые - Анна Брон

— Милостивый Боже, мы просим тебя благословить хлеб наш. А еще мы просим тебя простить лицемерных людей, которые думают, будто они лучше, потому что у них много денег. Спасибо тебе, Боже. Аминь.

Старательно избегая материнского взгляда, Лорен взялась за ложку.

Суп — по крайней мере, Лорен думала, что это суп, — оказался холодным. Дворецкий заметил, как она положила ложку.

— Чем могу помочь, мисс?

— Суп остыл, — заявила она, храбро встречая его недружелюбный взгляд.

— Вот дура! — засмеялся Картер, когда Лорен взялась за стакан с молоком. — Это такой суп. Его надо есть холодным.

Стакан выскользнул из рук Лорен, и молоко залило стол перед Картером и его самого.

— Ой, простите меня, — воскликнула она, подавляя смешок, когда Картер и дворецкий изо всех сил старались навести порядок. — Так уж получилось. Я случайно… Картер, ты же сам знаешь, как это бывает. Может быть, мне стоит всем рассказать о твоих сегодняшних случайностях? — Она словно не заметила убийственного взгляда мальчика и повернулась к его родителям. — Сегодня у Картера сплошные случайности. Сначала, когда мы гуляли в саду, он совершенно случайно толкнул меня на розовые кусты. Потом, показывая мне собак, он случайно запер за мной калитку и…

— Я не желаю больше слушать твои отвратительные обвинения, — перебила ее Кэрол Уитворт, и ее красивое лицо стало холодным, как у Снежной Королевы.

Сама не понимая как, но Лорен нашла в себе силы не дрогнув встретить ледяной взгляд серых глаз.

— Прошу прощения, мэм, — с притворной робостью проговорила она. — Я не знала, что рассказывать о том, как я провела день, считается дурным тоном.

Уитворты не сводили с нее глаз.

— И еще я не знала, — продолжала Лорен, берясь за ложку, — что хорошим тоном считается приглашать в дом гостей и называть их бездельниками.

Глава первая

Филипп Уитворт поднял голову, заслышав быстрые шаги, звук которых скрадывал роскошный восточный ковер, покрывавший пол в кабинете президента компании. Откинувшись на спинку темно-бордового кожаного кресла, он внимательно смотрел на приближавшегося к нему вице-президента.

— Ну? — нетерпеливо спросил Филипп. — Они уже объявили, с кем подписали контракт?

Не разжимая кулаков, вице-президент оперся на полированный, красного дерева письменный стол.

— С Синклером, — выпалил он. — Компания «Нэйшнлмоторе» подписала с ним контракт на радиооборудование для всех своих машин, потому что Ник Синклер назвал цену на вшивых тридцать тысяч долларов ниже нашей. — Он чуть не задохнулся от злости и, переведя дыхание, уже не говорил, а шипел: — Этот ублюдок выхватил у нас из-под носа пятидесятимиллионный контракт, уменьшив цену всего на один процент!

На аристократическом лице Филиппа Уитворта не отразилась пожиравшая его ярость, разве только он еще крепче стиснул зубы, прежде чем заговорить.

— Уже в четвертый раз за год он перебегает нам дорогу. Не слишком ли много для простого совпадения?

— Совпадения? — повторил вице-президент. — Какое тут к черту совпадение? И ты сам это отлично знаешь, Филипп! Кто-то из моих сотрудников заодно работает и на Ника Синклера. Ублюдок шпионит за нами, выведывает наши тайны, а потом скармливает их Нику, так что он имеет возможность класть нас на обе лопатки и всего-то за несколько долларов. Всего шесть человек работали вместе со мной над этим проектом, и один из шести — шпион.

Филипп откинул голову так резко, что коснулся седеющими волосами верхнего края спинки кресла.

— Ты же сам досконально проверил всех шестерых, а узнали мы только то, что трое из твоих приближенных сотрудников обманывают своих жен.

— Значит, плохо проверил!

Вице-президент выпрямился, провел ладонью по волосам, потом рука его упала, и он долго стоял так, ничего не говоря.

— Послушай, Филипп, — прервал он наконец молчание. — Я понимаю, что Синклер — твой пасынок, но тебе придется что-то предпринять и остановить его, иначе он тебя уничтожит.

Взгляд Филиппа Уитворта стал холодным как лед.

— Я никогда не признавал в нем пасынка, а моя жена — сына. Итак, что ты предлагаешь? Каким образом я должен его остановить?

— Зашли к нему своего шпиона и узнай, кто из наших ему служит. Господи, да мне все равно, что ты сделаешь, только сделай что-нибудь!

Филипп не успел ответить, потому что на его столе зазвонил внутренний телефон. Он нажал на кнопку переговорного устройства.

— Слушаю, Хелен.

— Прошу прощения, сэр, — сказала секретарша, — пришла мисс Лорен Дэннер. Она говорит, вы назначили ей встречу. Насчет работы.

— Правильно говорит, — недовольно вздохнул он. — Я согласился побеседовать с ней. Она хочет у нас работать. Попросите ее немного подождать.

Выключив переговорное устройство, он вновь сосредоточил свое внимание на вице-президенте, который, хотя и был озабочен создавшимся на фирме положением, все же дал волю своему любопытству.

— С каких это пор, Филипп, ты сам занимаешься наймом сотрудников?

— Дань вежливости, — ответил Филипп, нетерпеливо махнув рукой. — Ее отец — мой дальний родственник, седьмая вода на киселе, насколько я понимаю. Когда моя мать принялась за изучение генеалогического древа, она много кого раскопала, и их семью в том числе. Каждый раз, стоило ей найти какого-нибудь родственника, как она приглашала его с семейством к нам на уик-энд в домашнем кругу, чтобы расспросить о его предках, выяснить, в самом ли деле нас что-то связывает, и решить, достоин ли он упоминания в ее книге.

Дэннер был профессором Чикагского университета. Человек он, естественно, занятый, сам приехать не смог, поэтому вместо себя послал к нам свою жену, которая была концертирующей пианисткой, и дочь. Через несколько лет миссис Дэннер погибла в автомобильной катастрофе, и с тех пор я о нем ничего не слышал, пока на прошлой неделе он не позвонил и не попросил, если возможно, встретиться с его дочерью Лорен на предмет работы. Он сказал, что в Фенстере, это в штате Миссури, где они теперь живут, для нее нет ничего подходящего.

— Какая наглость с его стороны! — не удержался от замечания вице-президент.

Лицо Филиппа выражало усталость и раздражение.

— Несколько минут ничего не решают. А потом она отправится укладывать чемодан. У нас нет работы для человека, у которого диплом музыканта. Но даже если бы и была, я бы ни за что не взял Лорен Дэннер. В жизни не встречал более избалованного, невоспитанного и надоедливого ребенка. Ей было тогда девять лет. Сплошные веснушки и грива рыжих волос, которые как будто никогда не знали расчески. Еще она носила уродливые очки в роговой оправе и смотрела на нас, задрав нос. Ей-богу! Нет, упаси и помилуй от этого исчадия ада.