Маршалы и генсеки - Николай Зенькович

— Ребята, да вы что? Это же маршал! Маршал Советского Союза Ахромеев. Начальником генерального штаба был. Подождите, не уезжайте! Стыдно ведь…

Напрасно увещевали немногочисленные старые друзья Ахромеева оркестрантов и почетных караульщиков. Находчивый лейтенантик, стоя навытяжку перед генералом, доложил, что касательно бывшего начальника Генерального штаба и советника президента Ахромеева никаких приказаний не поступало. После отдания воинских почестей генерал-лейтенанту в отставке Великанову им велено незамедлительно возвращаться.

Что было взять с этого лейтенантика? Я смотрел на постыдную сцену и вспоминал, как вчера безуспешно пытался выяснить в Министерстве обороны о дне и месте похорон Ахромеева. Нужной мне информацией не обладал никто, даже знакомые генералы, занимавшие высокие посты. А может, не желали делиться информацией? Как бы чего не вышло?

Все закончилось за сорок минут. Речи мужчин были короткие, оценки — очень сдержанные. Но все выступавшие подчеркивали: Сергей Федорович был порядочным, честным и справедливым человеком. Смелее держались дамы, одна из них, помнится, произнесла гневную фразу об отмщении, которое, несомненно, ожидает «нечисть, захватившую власть в стране».

С кладбища я уходил в числе последних. Оглянулся на холмик. Шелестели на ветру венки с траурными лентами. Знакомые телевизионщики — немцы не спеша сворачивали аппаратуру. Наши не приехали. Горечь захлестнула сердце. Телерепортер-немец протянул мне пластмассовый стаканчик со шнапсом:

— Глотни. Легче станет. Наверное, он был наименее виновным в том, что случилось.

Я промолчал. Мне надо было собраться с мыслями, еще раз обдумать все происшедшее. Я вспомнил, что дома у меня лежит неправленая стенограмма его последней встречи с советскими и иностранными журналистами в пресс-центре ЦК КПСС. Надо перечитать ее заново. Может, там найду ответы на мучающие меня вопросы?

Какие-то срочные дела не дали возможности взяться за стенограмму в тот же день. Не удалось засесть за нее и 31 августа, и 1 сентября. Это были страшные дни. Реальностью стал окончательный распад Союза. 2 сентября должен был открыться внеочередной Съезд народных депутатов СССР. В Москву съезжались депутаты. По городу ходили слухи о том, что на Съезде произойдет нечто экстраординарное. По большому секрету информированные друзья в Кремле сообщили, что ожидается замена Союза ССР конфедерацией. Так и произошло. Съезд открылся оглашением Назарбаева совместного заявления Горбачева и высших руководителей десяти республик об этом намерении. Форму и участие в конфедерации каждая суверенная республика должна была определить самостоятельно.

События нарастали с невероятной скоростью. Рушилось то, что казалось вечным и незыблемым, что выдержало годы жесточайшей войны и невиданные в истории социальные потрясения. Мозг отупел, отказываясь воспринимать информацию о глобальных катаклизмах, имеющих вселенский характер. На фоне геополитических катастроф не таким уж нереальным показался быстро распространявшийся по Москве слух о том, что в ночь с 1 на 2 сентября неизвестные пытались надругаться над могилой покойного маршала Ахромеева.

Слух подтвердился. Действительно, еще днем первого сентября захоронение было в порядке: на месте венки, нетронутым оставался холмик. А утром глазам директора кладбища Юрия Отичева предстала жуткая картина: кто-то разрыл маршальскую могилу. Пресса тут же запустила версию о политическом характере злодеяния, высказав предположение, что это способ варварского сведения счетов.

Правда, вездесущие репортеры обнаружили, что разрыто и соседнее захоронение. Территорию вокруг оскверненных могил оцепила милиция. Представители правопорядка категорически отказались отвечать на вопросы, что же именно произошло. Во всяком случае, до тех пор, пока не выяснятся все обстоятельства дела. Большинство газет придерживались политической версии. Действительно, увлечение наших людей политикой не знает границ. Видно, ночью кто-то попытался осквернить могилу покойного маршала, но, наверное, перепутав ориентиры в темноте, разрыл соседнее, тоже свежее, захоронение.

И только несколько дней спустя прокуратура отмела политические мотивы содеянного. Все оказалось проще и страшнее. Из обоих гробов исчезли мундиры: маршальский — Ахромеева, и генерал-полковничий — с похороненного ранее генерал-полковника Средина. Мародеры унесли маршальскую и генеральскую фуражки, которые обычно приколачивают к крышке гроба. Мундиры высших военачальников пользовались особым спросом у перекупщиков антиквариата. Так что маршальская форма с золотыми галунами, снятая с мертвого Ахромеева, вполне могла принести гробокопателям довольно приличный доход.

Обоих перезахоронили повторно. На этот раз в обычных темных костюмах.

Глава 2

СТРАШНАЯ НАХОДКА

За время, прошедшее со времен августа—91, создано множество хроник, в которых с точностью до минут перечислены не только все основные, но и второстепенные события тех дней. Потрясающий факт: упоминаний о смерти и тем более похоронах маршала Ахромеева в этих досье нет. Любознательных отсылаю к развороту «1991-й год. Крах коммунизма и распад советской империи» в «Независимой газете» от 3 января 1992 года. В разделе «Айгуст» вы прочтете о массовом митинге в Бишкеке в память о восстании киргизов против царизма в 1916 году и о том, что министерство юстиции БССР аннулировало удостоверение о регистрации компартии Белоруссии, а вот упоминанию о трагическом уходе из жизни маршала и героя страны не нашлось.

Подробности смерти Ахромеева ужасны… Его обнаружили повесившимся в Кремле, в служебном кабинете в субботу. Обнаружили мертвое тело вечером, примерно в 22 часа. В петле он провел около двенадцати часов.

По Москве сразу же поползли зловещие слухи, что это тщательно замаскированное убийство. Ссылались на мнение сотрудника прокуратуры РСФСР А. Савостьянова, который заявил журналистам, что он находит это самоубийство странным — в отличие от Пуго и Кручины, где все более-менее ясно. Особенно у Кручины. Судмедэксперты и другие специалисты пришли к однозначному заключению — управляющий делами ЦК КПСС и министр внутренних дел действительно покончили жизнь самоубийством.

Что же касается Ахромеева, многое вызвало подозрение. Уж очень нетипичный для людей его ранга способ ухода из жизни выбрал покойный. Он ведь был человеком военным, да еще в таком высоком звании. И, наверное, непременно имел табельное оружие, не говоря о подарочных пистолетах, которые получал в бытность начальником Генштаба от зарубежных коллег. У высших военных есть старинная традиция — преподносить в подарок друг другу специально изготовляемые для этих целей в единичных экземплярах образцы. В конце концов, наверняка и охотничье ружье где-нибудь на даче висит.