Мир островов. Рождение. - Иван Киричатый

Ронин отогнал грустные воспоминания. Заскрипела дверь камеры, и к нему вошел глава Высшего круга. Вместе с ним пришло чувство перемен. Не говоря ни слова, он подал знак стражникам, а сам остался возле двери. С Ронина сняли оковы, оставив лишь шалтаревые веревки. Что ж, после годового бездействия новый глава ордена все-таки решился на его публичную казнь. Попытка самостоятельно встать не увенчалась успехом. После длительного заключения мышцы отказывались его слушать. Стражники обходительностью не отличались, схватив Ронина за ноги, поволокли наверх. Путь к выходу отдавался болью в многострадальном теле, боль доставляли каждый задетый угол, каждая ступенька. Но все эти мгновения приближали выход наружу, и ради этого Ронин готов был выдержать все, что угодно. Каждая секунда боли была, как песчинка в песочных часах, она отступала перед неизбежным, тем самым приближая к цели. Уже пред самым выходом маг стал ощущать целые волны ненависти направленные на него. Если бы они были реальными, он бы в них утонул. Похоже, Хранители согнали огромную толпу зевак поглазеть на его казнь. Вот он уже стал различать отдельные голоса среди нетерпеливого шума толпы. Возле самого выхода из подземелья маг перестал обращать внимание на боль или гневные выкрики: наконец свершилось, он увидит небо и солнце. Ронин даже зажмурился в предвкушении. Но его ждало полное разочарование — хоть сейчас и был день, небо заволокло тучами. Большими серыми тучами, готовыми вот-вот пролиться дождем. Маг взвыл от разочарования и толпа незамедлительно радостно ответила улюлюканьем, приняв это на свой счет.

Ронин отстранился от всего окружающего, ему стало не по себе, как будто он проглотил большой колючий ком. И этот ком застрял далеко внутри него, пульсируя и создавая максимум неудобств. Желание, искра, которая помогала ему прожить целый год заточения, развеялась, как дымка. Орден как специально выбрал пасмурный день. Маг безразлично оглядел место своей казни. И здесь Орден не проявил оригинальность, оставшись верным своему излюбленному методу — его ждало сожжение на костре. Считалось, что только огонь может убить настоящего мага. Глупцы! Только перегорят веревки, он им еще докажет ошибочность этого заблуждения.

Маг, закрыв глаза, вдохнул свежий воздух. Но даже этими минутами Ронину не дали насладиться. Его немедленно поволокли к месту казни. Каждый присутствующий на площади считал своим долгом как-то задеть мага, в его адрес сыпались проклятия, ругань. Те, кто был ближе к магу, пытались ударить его палкой или ногой. В него летели всевозможные предметы, чаще всего камни. Если бы не охрана, толпа забила бы его камнями и палками прямо здесь, не доводя дело до костра. Эта ненависть, которая шла от простых людей, была непонятна Ронину, ведь лично им он не причинил ни малейшего вреда. Дальше все происходило в бешеном темпе. Судя по скорости, было понятно, что орден хочет побыстрее с ним покончить и забыть все, как страшный сон. Но так не будет. Унижение и обиды он не прощает. Да и не пойдет он, подобно жертвенной овце под нож, последнее слово всегда будет за ним, чего бы это ему не стоило. Мало того, что Хранители не дают достойно умереть, так еще и устроили ему линчевание толпой. Да еще хотят спалить, без суда и следствия, как обыкновенную деревенскую ведьму. Вдобавок и погоду для казни выбрали мерзкую.

Еще больше усугубляя сложившуюся ситуацию, подул порывистый северный ветер. От него всем присутствующим на площади стало холодно и зябко. Ветер одним порывом не ограничился, он все налетал и налетал. То увеличивая, то ослабляя свою силу, терзая и так озябшие кости мага. Ветер ревел и хлестал, точно обвинитель, который измывается над беззащитным обвиняемым, наслаждаясь своей безграничной властью и положением. Его порывы грозили перерасти в бурю. Толпа на площади бесновалась в ожидании казни. Похоже, ветер доставлял неприятности не только Ронину. Это маленькое открытие принесло небольшое удовлетворение магу. Наконец его привязали к шесту и обложили хворостом. Вот и все, здесь он закончит свой путь. Маг уже приготовился принять свою судьбу, но люди Ордена поверх хвороста стали обкладывать костер сбором ракешника [4]. Серая злоба и ненависть овладела магом. Его глаза загорелись внутренним огнем. Мало им того, что его казнят в мерзкую погоду на потеху улюлюкающему сброду, так еще пытаются лишить последней возможности мести. Подействует ли сбор на мага такой силы, как он, Ронин решил не проверять. Нужно решаться, сейчас или уже никогда, пока еще не воспламенился сбор, пока еще есть возможность, даже ценой огромной непереносимой боли, по сравнению с которой смерть в костре покажется шалостью.

И Ронин приступил к своей мести. Сила, как всегда отозвалась с легкость, будто часть его тела. Сейчас он им покажет цену года своего заточения. Шалтар сразу отозвался на действия мага. В его тело как будто бы впились миллионы раскаленных иголок. Маг не удержался, изогнулся назад и завопил. Крик был безумным и диким. Толпа на площади мгновенно утихла. Тысячелетний опыт так просто не победить. Понимая, что колдовство его убивает, Ронин все равно продолжал колдовать. Он сейчас жалел лишь о том, что его так рано оставил учитель, обучив крупицам своих знаний. Что он не смог выполнить поставленного задания. В этот момент все мысли почему-то сводились к наставнику и клятве. Другие вещи перестали для него существовать. Боль терзала и убивала. Еще мгновенье и он умрет. Понимая это, маг невероятным усилием воли заставил свою сущность отделиться от тела, заведомо попрощавшись с ним. Он экспериментировал. Только сейчас, когда все потеряно, Ронин, наконец, сможет попробовать то, о чем он раньше только мечтал. Превращение в энергетическую субстанцию, слабое подобие Вакаров. Он колдовал и колдовал. Сколько времени прошло и где он — уже не имело никакого значения. Для него были реальностью лишь его колдовство. Сегодня ему не требовалось ничего, ни пасов руками, ни слов, только сила магии в сочетании с силой духа. Только они. Что он сейчас творил, он не мог понять. Но знал наверняка, что знания идут из затаенных уголков его подсознания. И уверенность в правильности происходящего не покидала его.

Ветер взвыл, как тысячи демонов. Тучи в небе сошли с ума, они внезапно стали превращаться из пунцово черных в белоснежно белые и наоборот. От этого неестественного явления зарябило в глазах. Осужденный маг изогнулся дугой назад и закричал. Так закричал, что многие оглохли. Его крик был мощным, безумным и диким, он словно острое стальное лезвие резанул по ушам собравшихся. Волна первородного ужаса прокатилась по площади. Крик рвал и кромсал, загоняя душу в пятки. Толпа вмиг утихла. Потом стало темно. Эта тьма, точно плотное покрывало, накрыла все и всех. Исчез и замок, и площадь, и люди. Все пропало, как будто этого никогда не было на свете. Стало невыносимо тихо. И вдруг через все небо пробежала одна огромная огненная нитка. Площадь на мгновение осветилась трепетным светом. Толпа застыла в ужасе. К безумному маскараду туч и темноте прибавился удар. Гром неимоверной силы потряс Млогри. Он повторился, и обрушился ливень. Началась гроза. Воздух наполнился незримой силой, пьянящей сознание человека.