Меч Света - Олег Карачевский

Сначала стих ветер. Затем вокруг наступили тьма и тишина. Тьма и тишина… и бесконечное ощущение падения…

Глава 1 — Граспль

Я не знаю, сколько я падал. Может быть — миг, а может быть — вечность. Время просто перестало существовать для меня. Вокруг были только тьма и тишина… и бесконечное ощущение падения…

К реальности меня вернули жгучий холод и пронзительное завывание ветра. Я открыл глаза.

Не знаю, где я оказался, но уж точно не там, где был! От бури не осталось ни следа. Везде, где мог зацепиться взгляд, везде были лишь пустоши и руины! И нигде… Вообще НИГДЕ! Нигде ни единого клочка зелени! От леса, как и самих камней не было ни единого следа!

Конечности затекли, я с трудом встал и отряхнулся. На мне всё те же синие штаны из джинса, очень плотной жёсткой ткани, и оранжевая рубашка с длинными рукавами, на ногах всё те же дешёвые белые кроссовки, купленные на распродаже. Провёл ладонями по лицу и волосам. Во мне ничего не изменилось: всё та же короткая стрижка, всё тот же нос и всё те же уши.

Ветер выл и холодом пробирал до костей. Именно в этот момент я в первый, но далеко не в последний раз, пожалел, что я покинул свой Мир. Ну, почему я не захотел взять хотя бы куртку?! Что за бес дёрнул меня бросить вызов стихии?!

Подрагивая от холода я осмотрелся внимательнее. Меня выбросило на вершине холма, вокруг были руины древнего города. За руинами, аж до самого горизонта, виднелись только голые столбы деревьев. Солнце медленно катилось к закату. Что-то нехорошее чувствовалось мне в этом закате…

— Так ты всё таки прибыл? — спросил голос за спиной. От него веяло могильным холодом. Я резко обернулся.

За моей спиной сидел призрак старика. Было и так холодно, а тут у меня мурашки поползли по спине.

— Ну, что же, я этого ждал очень долгое время. Рано или поздно это должно было произойти.

— Где я? — оторопело спросил я.

— Зависит, от того, какой Смысл ты вкладываешь в это словосочетание. В данный момент ты находишься Здесь, в одной реальности вместе со мной.

— То-то, у меня такое ощущение, что мы больше не в Канзасе. Что это за место? — оборвал я его.

— Ты имеешь в виду город? Этот город называется Агандар. Или по крайней мере, он так назывался до тех пор, пока не стал просто Проклятым Городом. А ведь когда-то, это был лучший город в Мире! Он был столицей самой великой Державы! Последний оплот мира, — в голосе странного старика слышалась глубокая печаль.

Я не дал ему впасть в ностальгию.

— Как я сюда попал?

— Это мне лучше у тебя спросить. Тебе лучше знать. Я мог бы высказать несколько предположений, но боюсь у нас нет на это времени. Тебе стоит побыстрее убраться из города, пока не зашло солнце.

Меня не нужно было два раза просить. Я мельком глянул на заходящий яркий оранжево-красный диск. От него веяло не меньшим холодом, чем от старика-призрака. Я что есть духу ринулся вниз, в противоположную сторону. За всю свою жизнь я ещё ни разу не бежал столь быстро! Я молнией проносился по мощённым булыжником улицам. Старый камень был покрыт слоем вековой пыли, но она не заглушала топота моих ног, который эхом отзывался от окружающих руин.

Во время бега я практически не обращал на них внимания, а перед встречей со стариком не успел ничего рассмотреть. Чуть сохранилась ратуша. Чуть — бакалейная лавка. Но в основном угадать, чем раньше была та или иная груда кирпича и камней, не представлялось возможным. На мгновение перед моим взором предстало картинка Агандара в во времена его расцвета. Жители, снующие то сюда, то туда. Мелкие торговцы, расхваливающие свой товар. Большие магазины, продававшие разные разности. Вон — магазин портного. Можно купить себе хорошую куртку. Вон — лавка сапожника, нужно взять себе пару сапог, не буду выглядеть как белая ворона в своих кроссовках…

Усилием воли я сбросил с себя это наваждение. Какими бы не были хорошими сапоги, в них не так удобно бегать, как в кроссовках. А мои кроссовки были всем кроссовкам кроссовки. В моём мире технологии и ремесла развиты наверно практически до предела. Вот только качество большинства товаров от этого не становится лучшим. На какой-то распродаже барахолке, где продавали бывшие в употреблении вещи, мне удалось найти эти кроссовки и купить их почти за бесценок. Сейчас я мог бы вознести молитву всем известным мне богам, дабы они отблагодарили человека, выкинувшего на распродажу столь хорошую обувь. Меня ещё при первом взгляде поразило качество, с которым она была сделана. Сейчас же кроссовки будто сами несли меня вперёд. У меня спёрло дыхание, я почти выбивался из сил. Резко тормозил на поворотах, что есть духу разгонялся на прямых улицах. Ноги не знали усталости, лишь лёгкие горели огнем и сердце норовило вырваться из груди.

Тени становились всё длиннее и длиннее. Когда я уже практически добежал до городских ворот, последний лучик солнца метнулся вдаль и наступили сумерки. Я обо что-то споткнулся, пролетел метров пять и растянулся на мостовой. Из-за боли я не сразу заметил, что кто-то схватил меня за ногу. Обернувшись, я увидел мертвеца.

Всё новые и новые выходили из-за развалин домов…

Что ж, уважаемый читатель, раз ты думаешь, что если я сейчас пишу эти строки, значит я точно остался жив. Проблема в том, что в тот момент как раз я в этом был не уверен. У меня никогда не было таланта графомана. Так что вряд ли я смогу достоверно рассказать, как мне всё таки удалось выбраться. Да и ты мне в любом случае не поверишь. Я и сам себе с трудом верю. Можно до бесконечности рассуждать, как бы вы сами поступили, попади вы в мою ситуацию. Можно долго говорить, что пролежавшие сто лет в земле мертвецы после пробуждения медлительны. Можно долго говорить, что у них сгнили все мышцы и у них нет толком сил. Только никто из вас не скажет, что их — сотни, а то и тысячи! И никто из вас не подумает, что же он будет делать и куда бежать, если ты и так пробежал достаточно и сил на новый рывок не осталось. Раньше я тоже никогда не думал, что пробежав несколько километров и выбившись из сил, можно найти в себе силы пробежать ещё больше. Да, я бегал по утрам, и пробегал столько, что падал от усталости. Если бы мне кто-то в те моменты, когда я, упавшим, мечтал лишь о мягкой постели и глотке воды, если бы мне кто-то тогда сказал, что во мне есть силы пробежать ещё больше — я бы первый поднял его на смех! И уж тем более я поднял бы на смех человека, который бы мне принялся утверждать, что у еле ходячих мертвецов будет достаточно скорости, чтобы догнать бегущего со всех сил живого и здорового и помешать ему бежать дальше. И уж вовсе бы я не поверил, что мертвецы могут кричать. И кричать не просто "еда" или "мозги", например. Они кричат "ЖИЗНЬ!" Они высасывают из тебя последние её крохи. И ты сдаёшься. Или почти сдаёшься…