ЧК за работой - Георгий Агабеков

Во главе всего учреждения стоял председатель ОГПУ, действовала коллегия, куда входили два его заместителя и начальники важнейших структурных подразделений. Помимо других функций коллегия ОГПУ имела права высшей судебной инстанции относительно всех сотрудников этого ведомства.

В конце 20-х годов управление, размещавшееся в Москве на Лубянке, составляло девять отделов: контрразведывательный, иностранный, секретный, особый, специальный, информационный, оперативный, восточный и отдел пограничной охраны. Кроме того, существовали два управления на правах отделов – экономическое и административно-организационное. В аппарат входили также вспомогательные части: комендатура, внутренняя тюрьма, фельдъегерский корпус, типография и др. В штате центрального аппарата, по словам Агабекова, состояло всего около двух с половиной тысяч человек, а агентура только по Москве превышала десять тысяч осведомителей.

Организация госбезопасности на местах повторяла структуру московского управления в уменьшенном масштабе. В республиках и центрах крупных регионов ОГПУ имело свои полномочные представительства, построенные по такому же принципу, с той лишь разницей, что здесь действовали отделения – филиалы московских отделов. Губернские, окружные и уездные органы ОГПУ подчинялись республиканским и территориальным представительствам.

Пост председателя ОГПУ с 1926 по 1934 г. занимал старый большевик, член партии с 1902 г. В. Р. Менжинский, работавший в органах с сентября 1919 г. Его первым заместителем был печально знаменитый Г. Г. Ягода, член РСДРП с 1907 г., впоследствии возглавивший Наркомат внутренних дел СССР. Из-за частых болезней Менжинского Ягода фактически руководил всей работой управления внутри страны. Вторым заместителем председателя ОГПУ являлся долгое время М. А. Трилиссер, тоже старый большевик, член партии с 1901 г. В конце 20-х годов он был смещен в результате интриги Ягоды, который видел в нем соперника, и заменен С. А. Мессингом, занимавшим до того должность уполномоченного ОГПУ по Ленинграду.

Контрразведывательный отдел вел борьбу с иностранным шпионажем внутри СССР, в частности, в сферу его деятельности входило наблюдение за всеми иностранцами, дипломатическими миссиями и коммерческими представительствами, а также перлюстрация корреспонденции, поступавшей в страну из-за рубежа.

В ведение секретного отдела входили антикоммунистические организации и политические партии. Его шестое отделение осуществляло надзор за духовенством и вербовку агентуры в этой среде.

Особый отдел наблюдал за политическими настроениями личного состава вооруженных сил, курировал снабжение армии, охрану военных объектов и т. п.

[1] См.: Агабеков Г. ГПУ. Записки чекиста. Берлин, 1930. С. 9, 18.

Специальный отдел обеспечивал охрану государственных тайн, осуществлял надзор за порядком хранения секретных документов и, что самое важное, ведал шифровальным делом. Он занимался перехватом иностранных шифров, расшифровкой корреспонденции и составлял шифры для всех советских учреждений как внутри, так и вне страны. Кроме того, отдел инспектировал тюрьмы и другие места заключения. Здесь же было сосредоточено изготовление необходимых для нужд разведки фальшивых документов. Ввиду особого значения специального отдела, а также в связи с тем, что его начальник Г. И. Бокий (член партии с 1900 г.) пользовался большим влиянием в руководстве партии, он фактически не подчинялся ни Менжинскому, ни Ягоде, а находился в ведении ЦК.

Отдел пограничной охраны управлял частями особого назначения ОГПУ, предназначенными для карательных функций, и пограничными войсками.

Оперативный отдел ведал организацией наружного наблюдения, причем его персонал (по дореволюционной терминологии – филеры) обслуживал все остальные отделы. Ему была подчинена также комендантская часть, в круг задач которой входило производство арестов, обысков и приведение в исполнение смертных приговоров.

Информационный отдел осуществлял секретный надзор за настроениями населения через сеть осведомителей из числа советских граждан. Здесь же были сосредоточены политическая цензура и перлюстрация корреспонденции, обращающейся внутри СССР.

Экономическое управление занималось борьбой с промышленным шпионажем, финансовыми и хозяйственными преступлениями.

Восточный отдел, в отличие от прочих, функциональных, можно было бы назвать национально-территориальным; в сферу его деятельности входил контроль за обеспечением государственной безопасности в азиатских республиках СССР и среди мусульманских национальных меньшинств.

Особое место занимал иностранный отдел во главе со вторым заместителем председателя ОГПУ и выделенный из общей структуры управления. Несколько лет во главе его стоял Трилиссер, с которым Агабеков работал в непосредственном контакте. Отдел фактически руководил всей разведкой за рубежом. Конкретно это означало, что его сотрудники, добывая секретную информацию, доставляли материал для анализа политического, экономического и отчасти военного положения иностранных государств. Главным потребителем информации отдела были всесильное Политбюро ЦК и лично Сталин. На базе сведений, доставленных разведкой, в значительной степени основывались внешнеполитические стратегия и тактика советского режима. Заметим, что специально военной разведкой в тот период ведало Разведывательное управление штаба Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Его штатный аппарат за границей составляли военные атташе посольств, а нелегальная агентура вербовалась независимо от ОГПУ.

В иностранный отдел входили несколько секторов, работа которых была связана с различными регионами мира. Выполняя свои задачи, они действовали в двух направлениях. Во-первых, в каждом советском представительстве за границей был специальный сотрудник – резидент ОГПУ. Занимая официальный дипломатический пост, он в то же время руководил секретной агентурой. Как правило, резидентам предоставлялись должности вторых секретарей или атташе полпредств СССР. Однако в зависимости от ситуации резидент мог формально числиться в любом советском торговом или культурном учреждении. Их связь с Москвой осуществлялась через дипломатических курьеров Наркомата иностранных дел. Для этого резидент передавал запечатанный конверт с информацией полпреду, а тот, не знакомясь с текстом, отправлял его в конверте дипломатической почты. Адресована эта корреспонденция была "Историко-научному обществу" в Москве – этот наивный шифр означал заглавные буквы настоящего адресата – иностранного отдела ОГПУ на Лубянской площади.

Помимо резидентов, имевших дипломатический статус (они иногда даже работали под своими фамилиями), за границей действовала строго законспирированная секретная резидентура. Эти разведчики внешне никак не были связаны с СССР, в их задачу, в первую очередь, входила полная натурализация в стране. Они жили либо по фальшивым, либо по подложным документам других лиц и не поддерживали никаких явных контактов с советскими представительствами. Все связи с руководством иностранного отдела ОГПУ осуществлялись, как правило, по конспиративным каналам. В частности, для организации связи с резидентом в Стамбуле на советских торговых судах, курсировавших между Одессой и турецкой столицей, действовал специальный разъездной агент, который под видом члена экипажа, находясь в городе, получал донесения советских разведчиков и передавал их в Москву. Аналогичная система существовала в других крупных портовых городах. Позднее эти каналы частично сменила радиосвязь. В некоторых случаях натурализовавшиеся резиденты пользовались и дипломатической почтой.