Маша выбирает яркие цвета - Салма Кальк

Прямо возле её крыльца на снегу лежал мужик. Парень. Вряд ли старше неё, а ей уже целых двадцать два. И по ходу, ролевик или реконструктор, наверное — второе, очень уж нехреновый был на нём костюм. Прямо вот облизнуться можно — и ботфорты, и дублет, и штаны с гульфиком, и перевязь с тяжёлой шпагой, и дага — кинжал в левую руку, и сумка поясная, и шляпа — рядом валяется. Интересно, это чей — из Братства или из Универсума, или ещё из какой компании, и Маша не слышала, чтоб кто-то сейчас устраивал какую-то городскую игру, тем более, по шестнахе — сама бы поучаствовала, чисто чтоб голову переключить от всех проблем.

И главное — какого чёрта он валяется возле её крыльца?

А он вообще жив? — запоздало подумала Маша. Тронула его за щёку — вроде тёплый.

И тут он открыл глаза. И пробормотал что-то, Маше вовсе непонятное, а Маша так-то могла некоторые иностранные языки на слух отличить. Не прокатило.

— Ты кто? — спросила она. — И чего тут забыл?

Парень сделал пару вздохов, моргнул и проговорил отчётливо:

— Фея… Воистину фея… Спасибо тебе, господи, что послал мне фею…

И отрубился снова.

2.

Поскольку сам ещё не знал, что живой

Жиль де Роган пришёл в себя — неизвестно где. Опять. Не то, чтобы ему уже надоело, но — именно сейчас он бы предпочёл прийти в себя в знакомом месте — ну, ради разнообразия. И ещё ради торжества знания и справедливости — потому что это бы означало, что эксперимент прошёл, как надо, и они с Эмилем добились нужного результата. Но — судя по всему, они опять сотворили какую-то ерунду.

Темно и холодно, чертовски холодно! Холодов Жиль не любил, да что там — терпеть не мог, и всегда недоумевал — для чего господу понадобилось творить не только края тёплые и благодатные, а ещё и вот такое недоразумение, где вечная тьма и вечный холод.

Мысль пронзила — а вдруг он попал в такое место, о котором и поминать-то не нужно, потому что где тьма и вечные льды? Правильно, в последнем кругу ада. Правда, его, Жиля, туда вроде бы не за что, он никого не предавал и даже почти никогда не обманывал — ну, разве что по мелочи. Ревнивых мужей, жёны которых им очень увлекались. И он сам — тоже увлекался, куда ж без этого? Но если всех счастливых любовников помещать в то самое место, то там всё треснет, потому что… в общем, потому что. И начинать нужно с самого кузена Генриха, божию милостью его величества короля Франкии, потому что он без зазрения совести обманывает свою супругу Катрин — то с прелестными придворными дамами, то с фавориткой своего отца, дядюшки Франсуа. Спать с отцовской фавориткой казалось Жилю редкостным извращением, впрочем, у его отца, принца Луи, фавориток не было — он для того был слишком серьёзен.

Господи, ну о чём он думает, когда оказался незнамо где и не имеет сил даже для того, чтобы просто пошевелить рукой или ногой? Или поморгать глазами?

Ой, моргать получается. Но только моргать. И не помогает это совсем — потому что или он так лежит, что ничего не видно, или тут просто ничего не видно. И в бок упирается какое-то ребро. Кривое. Но даже дотянуться и потрогать невозможно — потому что руки не шевелятся, даже пальцы. Эх, чем же он прогневал господа, что ему выпало такое наказание?

И сможет ли Эмиль найти его и отсюда вытащить? Он отлично наводит порталы по человеку, но и для него есть предел — по расстоянию. И это снова возвращает нас к вопросу — где мы, спаси господи?

Начинали-то в лаборатории, и Эмиль показывал свои чертежи — как нужно нарисовать схему, куда расставить свечи, где зажечь магические огни и как напитать контуры силой. Сила Жиля годилась — он хороший воздушник, в свои двадцать два уже может многое, и мэтры магии это признают. И уж конечно, он сам захотел испробовать, что такое придумал Эмиль — потому что если освоить такой способ перемещения на дальние расстояния, то это же прекрасно!

Жиль до того только читал, что можно перемещаться без артефакта портала, но как будто бы с ним, и вроде это знание было утеряно, а вроде — и нет, и какие-то выкладки были — но как будто не до конца, и многое нужно было додумывать. Они с Эмилем и додумали.

Но куда же он попал? Под спиной был лёд, чистый лёд, от него становилось даже не просто холодно, а очень холодно. И не пошевелиться, чтоб сдвинуться куда-нибудь. А вдруг здесь только лёд, и больше ничего? У него хороший толстый плащ, но он не для зимы, в нём только и путешествовать, что по родной Франкии, а на севере Полуночных островов уже холодно. Жиль встречал при дворе кузена человека оттуда, тот был одет тепло и просто, без вычурности, и рассказывал, что зимой у них снег лежит.

Так может быть, Жиль попал на Полуночные острова? Или куда-то ещё севернее? Где посреди океана кочуют огромные глыбы льда?

Но здесь суша, это точно, Жиль ещё не до такой степени допутешествовался, чтоб перепутать сушу с морем. Эх, наверное, нужно просто отдаться на господню волю и поспать. Раньше всегда сон неплохо восстанавливал силы, обычные и магические. Ну и подумаешь, что на льду, живут же люди и во льдах… и маги живут…

Послышались шаги — лёгкие, но точные и верные. Потом вскрик — и прямо на него сверху напало что-то, а он и защититься-то не может!

Или не напало? Горячее дыхание, тёплое тело. Здесь есть живое существо, здесь есть жизнь! Спасибо тебе, господи, за этот знак, даже если это дикий зверь или людоед!

Дикий зверь или людоед откатился в сторону и засветил магический огонь. Здесь есть магия, это тоже добрый знак! Жиль принялся молиться — вдруг поможет?

— Ой, б…! — произнёс над ухом звонкий девичий голос.

Жиль исхитрился напрячься — и открыл глаза. И ему удалось!

А увидел он самое диковинное лицо в своей жизни. Глаза — как огромные провалы. Волосы — как лепестки розовых роз, что растут в королевском саду. Дублет — ярко-синий, и ярко-красная сума в руках. И невероятно алые губы.