Маша выбирает яркие цвета - Салма Кальк

В принципе, Маша нашла, откуда заказать доставку обычной базовой одежды — джинсы там, футболки, трусы и носки. Ещё бы кроссовки и куртку, что ли. Но это можно по народу поискать — вдруг у кого есть ненужные. Только вот денег нет ни копья, и с кредиткой дела тоже очень не очень. Ладно, сейчас посмотрим, можно ли кинуть клич о помощи и в каких пределах.

Гость зашевелился — там, за шкафом, кажется, тоже поднимается.

— С добрым утром, Мари! Откуда этот божественный запах? Ты владеешь искусством приготовления… — тут он добавил какое-то слово, Маша не поняла.

— И тебе привет, — кивнула она. — Иди умывайся, кофе я сварю.

Пока на печке варился кофе в турке, гость шумел водой в ванной и что-то напевал. Потом ушёл одеваться. Сейчас доедим торт и бутерброды, а на обед нужно будет что-то измышлять.

В дверь застучали как раз, когда Маша выключила газ под туркой. Кого ещё черт принёс в субботу с утра пораньше?

— Кто там? — недобро поинтересовалась она.

— От Артёма, — раздался из-за двери мужской голос.

— Чего от Артёма? Так говори, — кому попало Маша открывать не собиралась.

Но с её мнением считаться не хотели, и жёстко пнули дверь. Сверху что-то посыпалось. Блин, уроды уродские, сейчас как сломают тут всё, и что она потом делать будет?

После второго пинка Маша открыла — на чуть-чуть, но в щель тут же просунулась нога и её просто отпихнули внутрь, больно отпихнули, между прочим. И вошли — двое, шапки чёрные на глаза надвинуты, куртки застёгнуты, штаны спортивные парусят. Скотина Артём, что там ещё он устроил?

— Ты, сука, быстро говори, гдё Тёмыч, или гони деньги!

Маша подохренела — какие ещё деньги, она и так с пустым карманом по милости этой скотины!

— Все мои деньги он уже отдал, и по ходу, тебе, или кому-то, на тебя очень похожему, — буркнула Маша. — На хер пошёл, ясно? Нет у меня никаких денег!

— А сейчас посмотрим, что тут у тебя есть. Может, телефон хороший, или ноут, или золотишко какое? Тебе мама в детстве не говорила, что долги нужно возвращать?

— А я тебе ничего не должна, понял?

— Тогда говори, где Тёмыч, поняла? Он нам ещё пол-ляма должен!

— Ну вот сами дали, сами его и ищите, если мозгов не хватило нищему не давать ничего! У него отродясь таких денег не было!

— А ничего нет — так пусть она сейчас с нами поедет и отработает. В сауну сходит, — влез второй с мерзкой ухмылкой.

— Мари, кто эти люди и почему они с тобой так разговаривают? — Раздалось из-за спины. — Они не умеют говорить по-человечески?

А-а-а-а, вот только его ей тут сейчас и не хватало! Что делать-то?

— Слышь, а это ещё кто? — спросил один из пришедших изменившимся голосом.

На незваных гостей явление попаданца произвело капец какое впечатление.

Маша глянула — и не смогла не улыбнуться, потому что Жиль даже сапоги натянул, и выглядел — как из кино или с картины.

— Что они от тебя хотят?

— Мой бывший задолжал им денег и смылся. А смылся, скотина, ещё и с моими деньгами тоже. И если по-честному, то им бы самим пойти и поискать, куда смылся, потому что мне-то он адреса не оставил.

— Постой. Твой — кто?

— Мой бывший парень. Ну, жили мы вместе.

— Так пусть к нему и проваливают, нет?

— Эй, ты, пи…, чего лезешь не в своё дело! Отойди, и не тронем! — один из уродов очнулся и заговорил.

А дальше всё случилось очень быстро. Маша ещё и не поняла ничего, а Жиль уже отодвинул её себе за спину, как-то хитро взмахнул руками… и оба урода неожиданно оказались под потолком. Как будто за задницы приклеились. И рты развевают, а сказать ничего не могут. Ногами дрыгают, руками машут. Один башкой тряс, об потолок долбанулся. По ходу, язык прикусил.

— А теперь замерли и слушаем, — заговорил Жиль. — Мари, сколько денег у тебя забрали?

— Да всю зарплату, мне теперь за квартиру нечем платить, — Маша осмелела и заговорила. — Двадцать косарей!

— Так, деньги сюда, — Жиль смотрел пристально и мрачно.

И на удивление, под его взглядом висящие уроды полезли по карманам и начали что-то считать, какую-то наличку.

— И ещё за ущерб даме, понятно? А то много воли взяли, — Жиль хитро щёлкнул пальцами, и оба урода на пару мгновений забыли, как дышать.

А потом отмерли, вспомнили и сбросили вниз несколько пятитысячных купюр. Показали — больше нету.

— Забирай, — скомандовал Жиль Маше, да так, что она беспрекословно повиновалась.

Дают — надо брать. Сгребла в кучку и сунула в карман толстовки.

С грохотом оба урода повалились на пол. Завыли, замычали.

— Сейчас вы оба поднимаетесь на ноги и идёте отсюда на все четыре стороны. О том, где были, и что с вами здесь было, не вспомните никогда. Заговорить сможете, как остановитесь. И сами ищите вашу пропажу, а дорогу сюда забудьте.

И только он договорил, а ветер как завоет — в печной трубе, в щелях, открыл дверь, вымел обоих уродов наружу, хлопнул дверью подъезда. Маша прямо, как была, в домашних лосинах и тапочках, выбежала наружу — и увидела, как тот же порыв ветра катит обоих вниз с горы. За ночь приморозило, и по свежему ледку они катились вниз бодро и поспешно. А их машина, на которой они припёрлись, ехала за ними — без водителя и с распахнутыми передними дверьми.

Маша плюнула им вслед и пошла домой.

На крыльце стояли Жиль и Маська с Баськой. Жиль обхватил Машу за плечи и завёл в квартиру, и закрыл дверь за её спиной. Увёл в комнату, усадил на диван.

Маша села — и разревелась.

Все эти дни не ревела, а тут — просто понесло, слёзы лились сами и никак не останавливались.

— Слышишь, как поёт ветер в трубе? — тихо говорил Жиль, и гладил её по голове. — Слушай. Он споёт тебе о дальних странах, о тех краях, куда ногами не дойдёшь, и крыльями не долетишь. А ветер — расскажет, только слушай.

Маша слушала… и ей впрямь казалось, что в тенях в углу она видела отсвет незнакомого города