'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

class="p1">Верховный закрыл глаза.

…я песню свою возношу.

Всплыли в памяти слова старого гимна.

…к тому, кто есть Даритель Жизни.

Эй, начинайте пляску.

Славьте имя его.

Славьте руки его.

В доме мертвых – жилище его…

Он повторял это шепотом, и замолчал лишь когда щеки коснулась ледяная рука.

- Совсем устал, - сказала Императрица печально. – Плохо. Сегодня ведь праздник. Праздновать надо.

От её прикосновения остался липкий след крови.

И Верховный заставил себя улыбнуться.

- Славься… та, что Дарительница Жизни, - произнес он. И робкие голоса подхватили, затянули древнюю песнь.

Завтра он назначит себе преемника.

Завтра.

Верховный огляделся. И показалось вдруг, что меж мертвыми и живыми нет разницы. А кровь… кровь и вправду похожа на вино. Вкусом тоже.

Он сглотнул слюну.

И поклонился той, что смотрела спокойно, но требовательно. А еще подумалось, что созывать Совет бессмысленно. Все уже случилось.

Глава 33

Глава 33

Винченцо

Карраго всегда был долбаным ублюдком, хотя Винченцо не случалось сталкиваться с ним лично. Для Карраго он был слишком незначителен, чтобы удостоить внимания, да и дар его не имел отношения к целительству.

В общем, повезло.

- Что ж, - Карраго быстро сумел взять себя в руки и огляделся. – В таком случае, думаю, нам стоит поговорить в более подходящем месте. Только распорядись, чтобы трупы убрали, пока вонять не начали. Потом от запаха и магией не избавишься.

Он слегка поморщился.

- Что за убогое место… так где мы можем поговорить?

- Идем, - Винченцо повернулся, подумав, что вовсе не следовало бы его впускать. С другой стороны, пусть он и чувствовал себя получше, но не настолько получше, чтобы воевать.

И ладно бы с Карраго.

Но тронь его и с Советом придется возиться.

- Она всегда была непростительно эмоциональна, - молчать Карраго или не умел, или не желал. – Я понадеялся, что мне удалось избавить её от этого недостатка, но, видимо, ваш отец позволял ей куда больше, чем следовало. Или это дурная кровь виновата? Кстати, хозяева замка живы?

- Пока да.

- Хорошо. У вашего брата имелась весьма любопытная теория относительно этого места… с ними я поговорю позже. И да, распорядитесь, чтобы моих слуг впустили.

- Нет.

Карраго споткнулся даже.

Хромоногая сволочь.

- В каком смысле?

- В прямом. Вас я не могу не впустить, - Винченцо обернулся, а еще отметил, что он способен выдержать этот взгляд. – Как бы я ни относился к Совету, но ссориться с ним мне не с руки. Однако ситуация и вправду… неоднозначная.

А Дикарь сгинул.

Плохо.

С ним как-то спокойнее, что ли.

- И потому я предпочитаю ограничить… количество чужих людей здесь.

Карраго прищурился. И губа дрогнула. А зубы у него желтоватые, словно костяные. И неестественно ровные. В левом клыке камень поблескивает, явно непростой.

Слезы неба?

Похоже на то. Винченцо слышал, что некоторые вживляли камни в плоть. И если так, то… смысла в этом нем. Камень крошечный. Или это, как и остальное, сугубо впечатление производить?

Взгляд вот холодный.

Препарирующий.

И по спине пот ползет. А еще он способен убить. Одним прикосновением. Так, как умеют лишь целители. Очень хорошие целители. А Карраго, несмотря на всю ублюдочность, был очень и очень хорошим целителем.

И губы его растянулись в улыбке.

- Вырос, щенок.

- Увы, не моя вина, - Винченцо не сдвинулся с места. В конце концов, коридор пуст, подслушивать здесь некому. Разве что Тени, но тот занят. – Все мы когда-то вырастаем… стареем…

Щека Карраго дернулась.

А ведь он старше отца. Тот как-то упомянул, что Карраго седьмой десяток разменял. И… давно это было. Сколько ему сейчас? Восемьдесят? Девяносто? Маги живут дольше обычных людей, но и им ведома старость. А Карраго выглядит так, будто у него и вправду получилось найти рецепт зелья вечной молодости.

Ладно, не молодости, но хотя бы жизни.

- И наглым стал. Хотя всегда был. Твой отец проявлял недопустимую слабость, воспитывая вас. И вот что получилось, - Карраго укоризненно покачал головой. – Думаешь, твои наемники что-то могут?

- Здесь не только наемники.

- А кто? Людишки, которые забились в норы? Они уже в ужасе. А когда узнают, что я буду зачищать это место… - камень в зубе блеснул. – Как думаешь, на что они пойдут, чтобы получить шанс выжить?

На многое.

- В таком случае, - Винченцо провел ладонь по шкатулке. – Я вынужден буду отказаться от вашей помощи.

- Отказаться?

Он, кажется, не поверил.

- Ты в своем уме, мальчишка? Что ты сделаешь без меня…

- Вероятно, ничего, - Винченцо пожал плечами, и вдруг понял, что спокоен. – А что собираетесь сделать вы?

- Вычистить заразу.

- Как? Так, как внизу? Уничтожив всех, кто болен?

И по взгляду понял, что прав.

- Впрочем, вы их уже уничтожили. Стало быть, остальных?

- Ты ничего не мыслишь в медицине, - Карраго произнес это сквозь стиснутые зубы. – И в конечном итоге протекторат дал мне право…

- Засуньте вы его себе туда… в общем, куда вам Миара сказала, туда и засуньте. Право к праву.

Как ни странно, но вспышки гнева не последовало. Напротив, Карраго словно бы разом успокоился. И улыбка его безумная исчезла. А вот в глазах появилось… любопытство?

Пожалуй.

- Печать, - он тронул руку, на которой Винченцо увидел знакомое кольцо. Большая? Но при том вряд ли истинная. Стало быть, копия, но созданная по всем правилам.

А значит, действующая.

Пусть и недолго.

И… и почему Винченцо не испытывает ничего? Ни боли? Ни страха? Ни желания немедля исполнить приказ? Впрочем, с желаниями исполнять приказы у него и прежде было сложно.

- Любопытно, - Карраго погладил перстень и поднял руку, поднеся её к носу. Ноздри дрогнули. – Печать действующая…

- У кого она теперь?

- Ашеры возглавили протекторат. Нейтральный род, - ответил Карраго. – И все-таки, может, нам стоит дойти до какого-нибудь места, а то право слово, по-дурацки себя чувствую в этом коридоре.

- Конечно, - Винченцо отвесил поклон. – Уже недалеко. Только… здесь небольшой беспорядок. Все-таки эпидемия. И убираться некому.

- Ничего. Как-нибудь переживу.

В этом Винченцо нисколько не сомневался.

В его покоях окно было открыто. И ветер, уже прохладный с привкусом осени, приглушил запахи камня и болезни. Ветер в кои-то веки утянул дым в другую сторону, и даже показалось,