Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

Когда спазмы прекратились, он сумел с трудом подняться на ноги, придерживаясь за стену ближайшего дома. Где-то рядом зазвучали выстрелы. Длинные очереди из автоматического оружия. Он обернулся на звук — и увидел приближающихся к нему Накадзо, Руднева и какого-то мужчину в чёрном, помогающему бывшему командиру Юримару идти.

— Достали вы меня, — прорычал Юримару, схватившись за голое бедро. Мечей при нём не было, и где они, Юримару представлял с трудом.

— А вот и он, — расслышал он голос Накадзо, и троица поспешила в его сторону. Руднев на ходу вскинул здоровенный автомат, но расстояние для прицельной стрельбы было велико.

Юримару привычно призвал свою силу, но та не отозвалась. Её как будто вовсе не было. Юримару прислушался к себе, и понял, откуда взялось сосущее чувство, как будто потерял руку или ногу. Сила тьмы, которую он привык чувствовать как неотъемлемую часть себя, пропала. На её месте теперь была пустота.

Но приказывать каии, которых в округе осталось предостаточно, он ещё мог. И не преминул воспользоваться этой возможностью.

Каии вдруг ринулись на нас со всех сторон, хотя до того вроде бы потеряли весь интерес к чему бы то ни было. Я едва успел оттолкнуть Накадзо и Татэ и дать длинную очередь по тварям. На наше счастье, все они были мелкими, совсем не те, с которыми мы сражались в доспехах. Пули скосили нескольких, но остальные не обратили на это внимания. Я продолжал стрелять, пока боёк не щёлкнул — барабан опустел.

— Беги к Юримару, Руднев-сан! — крикнул мне Накадзо.

— Беги! — неожиданно поддержал меня Татэ. — Я прикрою Накадзо-тайса.

Юримару трясло. Как будто в жару. С ним бывало такое несколько раз прежде, когда он отлёживался после особенно тяжких боёв. Но после обретения силы подобные ощущение забылись, и для него было шоком, когда он ощутил их снова. Кровь лилась не переставая, Юримару левой рукой зажимал рану на груди, но помогало это слабо. Однако рана меньше всего волновала его сейчас. Главное, вернуть себе прежние силы. Не жалкий контроль над горсткой каии, снующих в округе, а всю ту мощь, которой он обладал считанные часы назад.

Он опустился на колени, попытался погрузиться в транс, совершенно позабыв о троице, на которую натравил каии. Выстрелы Юримару также пропустил мимо ушей. Он помнил, что его преследователи вооружены — не могут же они просто так дать тварям тьмы сожрать себя.

В первый момент он даже не ассоциировал выстрелы с несколькими болезненными ударами в спину. Сила их была такова, что Юримару повалился ничком. Из нескольких новых дыр в груди и на животе хлынули кровь и чёрный ихор. Преодолевая боль, он перевернулся, поглядел на стоящего над ним Руднева. Тот держал в руках пистолет с дымящимся стволом.

— Думаешь… — прохрипел Юримару, — простые пули… убьют меня…

— Теперь да, — усмехнулся Руднев, и нажал на курок.

Я стрелял в Юримару покуда магазин моего ТТ не опустел. После этого перезарядил пистолет полупустым магазином, высадил и его. Не помню, на каком именно выстреле Юримару перестал дёргаться. Передо мной лежал труп в луже чёрного ихора и крови. Седые волосы разметались по грязной мостовой.

Я пару раз пнул его, толкнул носком ботинка голову — она безвольно перекатилась. Зачем-то с размаху опустил каблук на лицо Юримару. Раз, другой, третий, превращая его в кровавое месиво.

Только после этого достаточно удовлетворившись результатом, я обернулся туда, где остались Накадзо и Татэ. Пожилой тайса сидел над телом агента, продолжавшего сжимать пистолет. Вокруг них громоздились несколько тающих в зимнем воздухе тел каии. Я быстро направился к ним, не чинясь, опустился на колени.

— Прикрывал меня до последнего патрона, — глухим голосом произнёс Накадзо. — Но тварей было слишком много. Пришлось обоим браться за клинки.

Только сейчас я заметил лежащий рядом с Татэ короткий меч. Накадзо же опирался на длинный, положенный ему по рангу, син-гунто. Клинки обоих были перепачканы медленно испарающимся чёрным ихором, заменявшим каии кровь.

— Он никогда не доверял мне, — произнёс я, сам не зная, к чему, — но всё же… Вы знаете, как его звали? — спросил я у Накадзо. — А то всё Татэ-сан, да Татэ-сан… Надо же что-то на могиле написать.

— Так и напишем, Татэ, — ответил Накадзо. — Это было его единственным именем долгие годы. И другого я просто не знаю… — Он как-то беспомощно развёл руками.

— Идёмте к отряду, Накадзо-сан, — предложил я. — Юримару мёртв — я удостоверился.

— Пока рано, Руднев-сан, — покачал головой тот. — Это победа Ютаро, пусть юноша насладится ей сполна. А завтра мы с вами снова покажемся.

— Как скажете, Накадзо-тайса, как скажете.

Глава 9

Февраль 10 года эпохи Сёва (1936 г.), Токио

Во второй раз возвращаться в один коллектив это как-то странно. Это вызвало у меня смутные ощущения. Тем более, что радовались все не мне, а Накадзо, которого столько времени считали мёртвым. Я же шёл так — небольшим довеском к нему.

Собственно, я не особенно выпячивал свои подвиги, ведь с одной стороны они были бесспорны, с другой же вызывали слишком много вопросов. Как-то не очень хотелось, чтобы кто бы то ни было, кроме Накадзо, знал, что я был шпионом Юримару, а секрет его уничтожения мне подсказала демоническая женщина Кагэро. Поэтому и старался оставаться в тени.

Конечно, мне, как и всем бойцам отряда, досталась своя доля победных лавров. Прошло всего несколько дней, как всех нас вызвали на аудиенцию к божественной особе микадо.

Непосредственно перед аудиенцией всем нам в кратчайшие сроки пошили новую парадную форму. При этом каждому бойцу, кроме меня, конечно, присвоили очередное воинское звание. Именно поэтому всем новая форма и понадобилась, да и не было ни у кого из нас парадного обмундирования. Для меня пошили обычную форму старшего офицера японской армии без каких-либо знаков различия, и меча мне по протоколу не полагалось.

Вечером, непосредственно перед аудиенцией, к нам явились несколько чиновников императорского двора. Они долго и напыщенно вещали о правилах поведения, допустимом и недопустимом и прочем, прочем, прочем… При этом нас они не слушали, смотрели свысока, как будто мы были должны им по гроб жизни за сам их визит и бесценные наставления. Мы молча слушали их, делая вид, что внимаем со всей прилежностью, какую только смогли изобразить.

Когда они ушли, оставив нас, наконец, в покое, мы все вздохнули с облегчением. Лично мне стоило известных усилий не рассмеяться, выслушивая этих надутых индюков, одетых