Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

так как на любой монете есть герб. Любой нищий… пардон, нищих у нас нет… любой французский нищий имеет право потратить русскую монету там, где ему удобнее.

На этот раз разговор велся на французском, и ни слова не понимающий половой откровенно скучал в ожидании заказа. Потом не выдержал:

— Что изволят господа?

Наполеона покоробило от подобной наглости:

— Вина принеси.

— Что к нему?

— Стаканы.

— Это всенепременно, господин хороший! Но что вы будете кушать?

— Ничего.

— А с вином?

— Зачем с ним что-то кушать?

Половой с видом человека, смертельно уставшего вдалбливать тупым путешественникам прописные истины, пояснил:

— Вино без закусок не подается.

— Ладно, тогда принеси водки.

— Будет исполнено сей момент! А к ней что подать?

Наполеон, вымотанный дорогой до потери аппетита, скрипнул зубами. Наблюдавший за ним Акимов улыбнулся:

— Да, Ваше Величество, все, что крепче кваса, полагается пить под обильную закуску.

— Это дикость, господин майор.

— Закуска градус крадет? Ничего не поделать — невоздержанность в питие не одобряется ни государством, ни церковью, а злоупотребивший рискует испытать их неудовольствие. Так что предлагаю поужинать. Уверяю, не пожалеете.

— Да?

— Конечно! Вы же раньше путешествовали по России с собственным поваром?

— Если мое второе появление здесь можно назвать путешествием…

— Давайте назовем его именно так! — И майор опять перешел на русский: — Любезный, принеси нам для начала смородиновой, а к ней…

— Расстегайчики нынче знатные удались, ваше высокоблагородие.

— Ага, их всенепременно. Еще борщ запорожский с пампушками и чесноком, сала копченого обязательно, селедочки, грибочков… И вообще, сам сообрази насчет заедков. Но в разумных пределах, разумеется.

— А вино?

— Баловство одно, это вино, — покачал головой Акимов. — И пошевеливайся давай, любезный.

Окрыленный половой убежал, а французский император решил высказать майору претензии:

— Сей мерзавец не испытывает ни малейшего почтения к чинам! Как вы живете?

— Хорошо живем, Ваше Величество. И хорошо сидим! Поверьте, в Париже вы будете вспоминать сегодняшний ужин и скучать по русской кухне.

— Если он будет, этот Париж.

— Государь Павел Петрович твердо обещал.

— Ваши слова, да Богу в уши.

— Господь меня услышит, не сомневайтесь.

* * *

Поздним вечером, когда уставший Бонапарт крепко спал на мягкой перине под пуховым одеялом и видел во сне французские знамена над Вестминстерским аббатством, майор Акимов все еще сидел в опустевшем трактире. Бутылка цимлянского на столе, трубка с хорошим табаком… что еще надо для малой толики счастья? Нет, для счастья это слишком мало, но для благодушного настроения в самый раз. И если бы не бестолковые подчиненные… А где найти иных?

— Ты что за комедию устроил, сержант? Ужели нельзя было принести императору вино без всяких закусок? Хлопнул бы он стаканчик-другой, да на боковую.

— Так гостеприимство, ваше высокоблагородие! Накормить, напоить, и только потом спать уложить, — оправдывался половой. — Тем более иных приказов не поступало.

— Не жалеете командира, ироды, — проворчал Акимов. — А вы, орлы, что изобразили? Ясно сказано — обеспечить охрану без привлечения внимания. Зачем вырядились?

Переодетые крестьянами бойцы охранного батальона Министерства госбезопасности не ответили, что вызвало еще большее раздражение.

— Почему молчим, господа? Я, значит, должен изобретать дурацкие истории для французского императора, а они молчат… А не устроить ли ему поутру встречу с российским трудовым крестьянством в лице передовых его представителей?

— Виноваты, ваше высокоблагородие.

— Конечно, виноваты. И хорошо еще, что Наполеон не обратил внимания на ваш стол… От сохи и прямо к рябчикам с трюфелями? Идиоты.

— Это куропатки были, — попытался выгородить сослуживцев сержант-половой. — Для рябчиков нынче не сезон.

— Хорошо, пусть будут куропатки. Но при доходе среднего крестьянина…

— У них рублей пятнадцать выходит, не меньше!

— И потому могут потратить на ужин стоимость двух коров? Страшно далеки вы от народа, господа!

— Не скажите, — возразил сержант. — Мужик сейчас богатый пошел. О прошлом месяце четверо крестьян батарею шестифунтовок сдавать привезли… Их обеду сам господин полицейский исправник завидовать изволили. А эти, чисто умозрительно, могли получить деньги за трофейные ружья. Вполне резонно, сейчас многие трофеями промышляют.

— Французскому императору будет неприятно услышать такие объяснения.

Сержант хмыкнул:

— Хотел бы он политесу и галантерейного обхождения, так и сидел бы в своих Парижах. Его сюда никто не звал.

Майор тяжело вздохнул. Ну не рассказывать же нижним чинам о долгой и кропотливой работе по заманиванию Бонапарта в Россию? Не поймут и не одобрят. Большая политика, она такая… она мало кому нравится.

— Ладно, орлы мои певчие, будем считать, что оправдания приняты. Но впредь попрошу подобного не допускать!

Утром Наполеон проснулся в дурном настроении и молчал почти до самого вечера. Лишь попросил не останавливаться на обед, сославшись на ноющую от обилия жирной пищи печень. Уважив просьбу, обедать не стали, только сменили лошадей. И к полуночи добрались до Петербурга.

На заставе их ждали. В ярком свете керосиновых фонарей сверкала начищенная медь духового оркестра, блестело золотое шитье на парадных мундирах выстроенного к торжественной встрече полка, не менее десятка генералов обсуждали вопрос о неуместности хлеба с солью… Готовились заранее!

— Сообщение о нашем прибытии передали по телеграфу, — объяснил Акимов в ответ на недоуменный взгляд и невысказанный вопрос французского императора. — Зная точное время убытия с почтовой станции и скорость передвижения, нетрудно высчитать. Государь Павел Петрович отрицательно относится к привычке держать людей на морозе.

— А он сам?

— Встреча назначена на завтра, Ваше Величество.

— Аудиенция, вы хотите сказать?

— Нет, именно встреча. Аудиенцию дают младшему, так что будем точными в определениях.

— А сейчас что делать?

— Если хотите, то могу показать город — в Санкт-Петербурге есть на что посмотреть даже зимней ночью.

— Спасибо, не нужно.

— Тогда едем в церковь.

— Зачем?

— Там на вас снизойдет благодать, и от лица Франции вы попросите помощи в защите от аглицкого нашествия. Само собой, небезвозмездно.

— Я так и подразумевал…

— Да, но приличия должны быть соблюдены, Ваше Величество. Алчность нам претит, но золото, ниспосланное свыше, совсем иначе выглядит! Из презренного металла становится благородным, да…

Наполеон по достоинству оценил словесные кружева майора Акимова. Действительно, платить все равно придется, но это предложение позволяет представить немалую контрибуцию как жест благодарности и не вызовет злорадных насмешек. А золото… Что золото? Его много еще лежит по европейским кубышкам, и нужно лишь потрясти. Генрих Четвертый когда-то оценил Париж в мессу… С тех пор французская столица несколько подорожала. Но пусть будет так, как будет!

Где-то на окраине Санкт-Петербурга.

Несмотря на позднюю ночь, в трактире «Лошадь в яблоках» довольно многолюдно. Заведение года два как облюбовано извозчиками, и закрыть его по позднему времени — лишиться прибыли, причем немалой. «Кумпанство партикулярного извоза и