Бастард - Тимур Вычужанин

— Я запомнил, Дорнис запомнил на всю оставшуюся жизнь, — медленно и тихо проговорил бастард, когда глаза его уже окончательно привыкли к свету, и он смог увидеть, что под холмом собрался чуть ли не весь лагерь.

Люди толпились внизу, и даже самым широкоплечим и сильным из храмовников уже составляло достаточно много труда удерживать их за пределами собственной территории, не подпуская к самой возвышенности и палатке, что стояла на ней. Это море людей волновалось, будто бы представляя собой единый гигантский организм, у которого общее абсолютно всё: мысли, желания, взгляды, интересы. Адриан с неподдельным изумлением смотрел на то, какой эффект произвели его слова на этих людей, ещё недавно бывшими совершенно подавленными событиями прошлого и мыслями о возможной будущей атаке на замок, где снова придётся убивать, чтобы не быть самому убитым и всё ещё иметь хоть какую-то возможность вернуться домой. Никто из них, правда, не кричал и не приветствовал бастарда, что было бы вполне логично в такой ситуации, единственное, что они считали себе позволенным, так это тихо переговаривать между собой, но Адриан почему-то знал, что сейчас их боевой дух, да и вообще настроение не в пример лучше того, что было, когда он только въезжал в лагерь. Кто бы из этих солдат мог подумать, что тот странный одинокий всадник, кутающийся в тёплый плащ, будто бы сейчас была самая настоящая суровая зима, принесёт с собой такие положительные изменения, такие невероятно хорошие новости. Расскажет их желтоглазому суровому командиру о том, что они сами думают, но опасаются высказать вслух, поскольку боятся наказания, которое, несомненно, последовало бы до этого, но теперь они были почти что счастливы, ведь возможность мира была как никогда близка к ним, а потому они, в самом деле, готовы были теперь идти за ним до конца, хотя, кажется, связано это было, скорее всего, с тем, что Адриан обещал им такой мир, для которого не нужна предварительная война. Тех же, кто всё ещё придерживался страшных идей, которые до того распространялись в лагере, довольно быстро либо обратили на свою сторону, либо выдворили прочь из лагеря, но на всеобщей внезапной волне пацифизма сделано это было без применения насилия. Адриан никогда бы не мог предположить, что его слова смогут возыметь такой эффект, потому что в последний момент он уже было начал сомневаться в правильности своей позиции, где-то на краю сознания тревожно забилась мысль о том, что его слова больше похожу на нелепую сказку и недостижимую в реалиях современного мира утопию, но всё же люди верили в прекрасное, продолжали тянуться к нему, к совершенству, которое сейчас для них приобрело облик столь желанного мира, мира, который обещал этот человек в шрамах, назвавший себя тем самым принцем, которого незаконно обвинили в убийстве своей семьи, сделать вечным за счёт того самого взаимодополнения, взаимопомощи и преемственности, хотя некоторые ещё и не до конца понимал смысл этих слов. Дозорные, что в силу своих обязанностей и военного положения остались на свих постах, уже начали доносить первые вести о безоружных ополченцах, которые стягивались к лагерю, также желая присоединиться к новому движению, в котором все они видели спасение для себя и своей страны. Они уже не боялись того, что кто-то выйдет к ним навстречу с мечами, откроет по ним огонь, желая убить как можно больше людей, ведь теперь им уже незачем было сражаться, потому как на самом деле цель оказалась единой для всех. Многие с удивлением обнаружили в повстанцах своих старых товарищей или даже соседей и теперь даже не могли представить, что им по приказу пришлось бы поднимать меч друг на друга, теперь им это казалось чем-то совершенно невероятным и диким, тем, что даже вообразить себе при самой богатой и живой фантазии невероятно трудно. Живое море заволновалось ещё более активно, самые смелые выкатили несколько трофейных бочек вина. Они утратили бдительность, потому что в ней уже не было совершенно никакой необходимости, ведь для них война была уже закончена, ведь какие боевые действия могут вестись, если обе стороны конфликт сейчас вместе пьют вино? Это было действительно сейчас чем-то волшебным, если бы кто-то рассказал Адриану о подобном случае, пускай и произошедшем в далёком прошлом, он бы ни за что не поверил, поскольку до недавнего времени сам частенько пускал в ход меч, считая, что в особенно критических ситуациях другого выхода просто быть не может. Но сейчас, увидев всё своими глазами, он действительно изумился той силе, которую на самом деле несут в себе искренние слова и трезвый ум. Теперь он понимал, что на самом деле это ни какое не оружие, а инструмент, которым с относительной лёгкостью можно ваять светлое будущее. Очень жаль, что человечество поняло это слишком поздно и до этого все проблемы решала или мечом, или, если и словами, то там скорее решающую роль играло то, у какой из сторон голос громче и чей молот или кулак сильнее бьёт по столу переговоров, мешая кому бы то ни было там мыслить здраво и принимать решения, которые одинаково выгодны обеим сторонам, ведь люди часто не приемлют никаких компромиссов, когда дело касается каких-то подобных ситуаций, им всегда казалось, что это урезает их собственные права, но при этом они совершенно не заботились о том, что если они получат полностью желаемое, то для других не останется ничего. Но теперь, на этом живом примере, все могли ясно увидеть, что словами можно добиться взаимовыгодного договора или мира, как в конкретном случае. Лишь бы только не было слишком поздно для этого, ведь в этом радостном веселье все позабыли о тех, чьи руки спонсировали эту гражданскую войну, натравливая жителей одной страны друг на друга, ведь обе армии гигантов всё ещё шагали сюда, топча подкованными башмаками землю, они всё ещё жаждали крови, а их убедить будет куда сложнее.

Воспользовавшись всеобщей суматохой, Адриану и Дорнису удалось незаметно выбраться из лагеря. Конечно, некоторые солдаты и бывшие повстанцы узнавали их, а им в свою очередь приходилось отвечать на эти радостные приветствия и благодарности, но в целом им довольно быстро удалось выбраться на берег этого моря людей, где сейчас царил относительный покой, вот только уж слишком эта тяжесть в воздухе и напряжённое молчание природы вокруг напоминало о такой не слишком приятной вещи, как затишье перед бурей. Что-то подсказывало: гроза надвигается и скоро уже будет слышен гром, а за ним в землю начнут бить и первые молнии, пытаясь уничтожить всё живое на своём пути. Там, невдалеке у быстро сооружённого походного костра расселись товарищи Адриана, которые привели его сюда, помогли ему выполнить миссию. Теперь же они старательно делали вид, что не замечали негативной энергии, которая буквально клубилась в воздухе в таком количестве, что, казалось, её уже и вовсе скоро можно будет потрогать рукой и придать нужную форму. Этим занимался и я, буквально через силу выдавливая из себя улыбку, чтобы хоть как-то отреагировать на ту шутку, которую рассказывал нам Рилиан, который, пожалуй, был здесь единственным, кто радовался нашему успеху на самом деле, ведь даже всегда весёлый и словоохотливый молодой бард теперь сидел угрюмее тучи и что-то старательно строчил в своём дневнике, который был подарком одного из охотников Города На Воде, которому приглянулся этот деятель искусства. Вещица, кстати, пришлась весьма к месту, ибо, судя по всему, в последнее время Фельта обуревало очень и очень много мыслей, поскольку пера он не выпускал из рук порою даже в пути, а одну из раздобытых чернильниц он уже сумел каким-то невероятным образом опустошить. Идея надеть на Адриана амулет-ретранслятор, чтобы их разговор с Дорнисом услышали не только они вдвоём, но и люди, что находились в лагере и форту, принадлежала нашему головастому магу в красном, так и не назвавшего нам своего имени, плюя на всякие там ненужные учёному манеры, но при этом проявивший себя с самой лучшей стороны, поскольку эффект оказался даже лучше, чем мы все могли ожидать, а потому теперь мы все могли, вроде бы, с чистой совестью насладиться заслуженной передышкой, но вместо этого мы продолжали переживать и нервничать, будто бы уже собственными филейными частями чувствуя, как содрогается земля от поступи воинов Великого Княжества Шан и Мортремора. Хотя, честно сказать, я на самом деле пытался это сделать, но все мои подобные попытки шли коту под хвост, ибо мрачные физиономии моих товарищей ну никак не способствовали повышению моего настроения хоть на пару отметок вверх. Даже, казалось, у всегда спокойного Нартаниэля сейчас был удручённый и встревоженный вид, чего раньше я за ним никогда не замечал, потому что даже в то время, когда мы в наколдованной посреди степей палатке ждали чудовища из Бездны он сохранял поразительную активность и самообладание, что, конечно же, помогало с тягостным ожиданием справиться и мне, зато вот теперь он словно ждал, что мы поменяемся местами, но я, к сожалению, не мог так же героически, как он, показывать всем, что всё не так плохо, как кажется, к тому же предчувствие опасности усиливалось с каждой минутой, а потому, увидев Адриана, я тут же вскочил со своего места, ибо сил и дальше сидеть сложа руки у меня положительно не осталось. Хотя, надо признать, тот парень, что шёл вместе с нашем принцем-бастардом меня смутил, ибо я примерно догадывался, кто это может быть по тому косому взгляду, что на новичка кинул Син, что было для совсем нетипично, но и это быстро прошло, ибо я сейчас обрадовался сейчас даже самой малейшей возможности себя занять, а это, к тому же, был весьма неплохой вариант из тех, что мне ещё могли выпасть.