Подземелье - Ваня Мордорский

их отделять один от другого. Он садился, принюхивался и старался различить, отделить один запах от другого. Этот муторный процесс на время отвлек его от мыслей о пещере и Кае. Отвлек от прошлого.

Впрочем, скорее это можно было назвать заглушкой запаха, чем его контролем. Еще один действенный метод был просто затыкать нос кусочками ткани, потому что даже когда контроль нюха усилился, запаха оставались все еще слишком сильными. Иногда это могло быть приятно, как с цветами, но иногда, в случае со слизнями, или другими мерзкими насекомыми, это было нестерпимая тошнота.

Вот как чувствовал себя Инмар… — подумал он, вспомнив как тот пытался управлять своим нюхом и как его учил Драмар.

Пока что пользы от Пробуждения Крови, кроме как распугивания мелкой живности — он не видел. Возможно, он просто не знал как ею пользоваться. Хотя и распугивание иногда пригождалось, когда его окружали сотни кровососущих тварей. Кровь приливала к глазам — и вся живность в ужасе удирала от него.

Зур’дах помнил, что старик предупреждал не использовать глаза, так как они могут привлечь хищников покрупнее, но теперь ему было все равно, что говорил старик. Это было уже неважно. Все равно за эти недели ни одна крупная тварь на него так и не напала.

Очередной тоннель. — подумал Зур’дах, когда после короткого отдыха двинулся дальше. Попутно он сорвал несколько грибов и закинул в рот. Аппетит всю неделю был неважный и иногда ему приходилось есть через силу, заставляя себя.

Каждый час делал короткие остановки.

Иногда он дремал, но это не было полноценным сном. Засыпать он все же не решался. Внутренний инстинкт не давал. Поэтому усталость все же день ото дня накапливалась.

Сейчас он взглянул направо и закрыл глаза.

Жуткое одиночество разрывало его. Идти одному по совершенно незнакомым тоннелям, зная, что он никого не встретит было просто невыносимо. Хуже того, он понимал, что он остался один навсегда.

С закрытыми глазами слух обостренно реагировал на любой шорох, а из носа он вынул затычки. В этом участке тоннеля кроме россыпей мха и немногих жучков никого больше не было.

Какое-то время вокруг была тишина. А затем справа до него донесся отдаленный шорох. Гоблиненок подумал, что это какое-то неосторожное насекомое, но вскоре до него донеслись и запахи. Что-то знакомое…

Нет, это не мелкая тварь. Шум усилился и он уже мог его игнорировать.

Пришлось открыть глаза и повернуть голову вправо, чтобы всмотреться в тьму тоннеля. Он сразу разглядел высокий, подвижный силуэт направляющийся к нему. И в этой немного шаркающей походке было столько знакомого, что он даже на мгновение не поверил.

Не может быть…

Драмар!

Этот клацающий звук палки-клешни нельзя было ни с чем спутать.

Зур’дах вскочил, продолжая всматриваться.

Это он! Точно он!

Драмар приближался, а звук от его посоха становился все громче. Позади тянулись дети. Выжившие.

Сначала, на пару мгновений в нем вспыхнула радость. Радость от того, что он снова не один. Но через секунду от радости не осталось и следа — ее место заняло какое-то абсолютное разочарование.

Он опоздал. Пришел слишком поздно. — проносились в нем мысли одна за другой.

Какая теперь разница что он пришел? Почему он пришел когда уже ничего не исправить, когда Кая уже мертва.

За пять шагов от него Драмар остановился, будто не веря собственным глазам:

— Зур’дах! — радостно и ошеломленно воскликнул он, разглядев мальчишку.

Старик кинулся к нему, сжал в объятиях и покрутил в руках, осматривая.

— Надо же, цел, ни царапины!

— Они тут! — крикнул чей-то знакомый голос.

Они?

Зур’дах же даже не шевелился, и не улыбнулся. Стоял как кукла. Дети один за другим окружили его, выскочив из-за спины Драмара.

— А где?.. — спросил было старик, но Зур’даха уже обнимала Кайра и Тарк, не дав старику договорить.

Саркх тоже подошел и пожал гоблиненку руку.

Однако вперед выскочил Сарик и пробежал чуть вперед, в тоннель, обеспокоенно ища кого-то глазами.

— Где? Где Кая? — эти слова будто разрушили все. Разрушили даже немногую радость, которую испытали дети и которую испытал Зур’дах.

Эти простые слова растоптали, разрушили все, что на мгновение воспрянуло в душе гоблиненка.

Зур’дах сглотнул.

Драмар на него пристально смотрел тоже ожидая ответа.

Сарик рванул к Зур’даху.

— Где Кая? — побледнев спросил он, угрожающе схватив его за накидку.

Гоблиненок стиснул зубы.

— Где моя сестра? Зур’дах! Где ты ее оставил? Говори!

Сарик с каждым произнесенным словом заводился все больше, а глаза его зло засверкали. Он еще крепче сжал накидку Зур’даха.

— Мертва. — еле смог выдавить Зур’дах.

Мертва…мертва…

— Как?.. — вдруг осознав это слово Сарик сник, обмяк. Услышанное оглушило его.

— Но…

Однако через пару мгновений в нем будто что-то щелкнуло, и он взорвался потоком обвинений:

— Ты ее бросил, а сам убежал? Да? Бросил, чтобы ее сожрали? Чтобы самому спастись?

Зур’дах и сам окаменел от всех этих слов. Не такого воссоединения он ждал.

Все было не так!

Гоблиненок глубоко задышал, пытаясь сдержаться.

Не вышло.

Одно упоминание о том, что он бросил Каю, заставило всю паучью кровь бешено и бесконтрольно пульсировать.

Не стоило ему это говорить.

— Не молчи! — крикнул ему в лицо Сарик, — Отвечай!

Зур’дах взорвался отпихнув изгоя.

— А ты! Ты где сам был, а? Где вы все были ⁈ — обвел Зур’дах бешеным взглядом детей и старика. — Это же вы бросили Каю и меня! Я ее тащил, потому что она не успевала за вами. А вы где были? Убежали вперед и бросили нас! Твари!

— Урод! — брезгливо бросил он Сарику, — Ты сам ее бросил! Ты бросил Каю! А обвиняешь меня!