О, Путник! - Александр Арбеков

— Сир, может быть наоборот?

— Что наоборот?

— «Имперский цитатник» напоминает «Беседы и суждения», Сир, — усмехнулся ПОЭТ.

— Да, вы правы, — засмеялся я. — Возьмите эту книгу, ну и ещё что-нибудь подобное с собой. Пригодится… Небольшой плагиат нам не помешает. Обещаю вам, что в «Имперском цитатнике» мысли Конфуция не всегда будут преподноситься, как мои. Пятьдесят на пятьдесят. Так что вы хотели прочитать?

— Послушайте, Сир. «Единственная настоящая ошибка — не исправлять своих прошлых ошибок». Вот ещё. «Человек расширяет Путь, а не Путь человека». И ещё. «Совершенно мудрого человека я не видел. Увидеть благородного мужа — этого достаточно. Доброго человека я не видел. Увидеть обладающего постоянством — этого достаточно».

— Прекрасно сказано, — сказал я. — По поводу исправления прошлых ошибок я с Конфуцием полностью согласен. А что касается Пути, то здесь бы я с ним с удовольствием и аргументировано поспорил. Насчёт того, кто кого расширяет и в какой степени, можно дискутировать очень долго. Мне кажется, что и Человек расширяет Путь, и тот расширяет Человека. Впрочем, может быть я и не прав, не так понял мудреца… Но хватит болтовни. Готовьтесь к отъезду, господа. Второй Остров нас ждёт не дождётся. Как же мне хочется увидеть БАРОНА и задать ему всего лишь один и очень простой, но в то же время сложный вопрос! Вы не представляете, как хочется!

— Сир, и каков же этот вопрос? — спросила ГРАФИНЯ.

— Я посмотрю БАРОНУ в глаза и спрошу у него следующее, — глухо ответил я. — «Кто вы такой?». И не более того!

— А если наш друг ответит Вам, что он — Первый Горный Барон Первой Провинции Первого Острова, подданный Императора Трёх Островов, начальник Императорской Личной Гвардии и Тайной Службы Его Величества, Первый Мастер Меча на двух Островах? — насмешливо произнесла ГРАФИНЯ.

— Если он мне так ответит, то я сразу же лично отделю его буйную голову от бренного тела, и никакое мастерство владения мечом во время этой процедуры ему не поможет, — злобно процедил я сквозь зубы.

В библиотеке снова воцарилась тишина. На этот раз она была неприятной, мрачной и тяжёлой.

— Сир, я ещё немного побуду здесь, — печально произнёс ПОЭТ. — Собраться в дорогу я всегда успею. Что там собираться!? А вот такую библиотеку, как Вы правильно сказали, я могу уже больше никогда и не увидеть.

— Ради Бога… Поваляйтесь вдоволь на этом чудесном и необъятном сеновале знаний, встряхните мозги, — усмехнулся я. — А насчёт того, что я говорил… Мало ли что я подчас плету. Выше голову, больше оптимизма! Вернёмся мы ещё в эти прелестные места, не сомневайтесь! Почитаем и Гёте, и Флобера, и Аристотеля, и Пушкина, и Кафку, и Шекспира, и Хайяма, и многих иже с ними, я вам это обещаю! Прорвёмся, всё преодолеем!

Мы с ГРАФИНЕЙ вышли из библиотеки, в молчании прошествовали по коридорам мимо салютующих нам Гвардейцев, поднялись на центральную башню замка, одновременно и полной грудью вдохнули свежий, насыщенный запахом осенних деревьев и трав, воздух. Возвращение к чудесной, ясной и абсолютно понятной и приятной реальности из фантазийной полутьмы библиотеки было подобно всплытию теряющего воздух ныряльщика из загадочных и сказочных, но тяжёлых вод океана на обыденную и привычную, но спасительную поверхность.

Погода по-прежнему была великолепной. Небо потеряло свою утреннюю, прозрачно-голубую лёгкость и неожиданно обрело какую-то необычную глубину, окрасилось в тёмно-синий цвет. Поросшие густой растительностью горы пестрели яркими цветами и их оттенками, среди которых всё-таки преобладал зелёный, принадлежащий в основном соснам, елям и можжевельникам.

— Как хорошо, дорогой! — воскликнула ГРАФИНЯ, тесно прижавшись ко мне всем телом.

— Ах, ты моя лебёдушка ненаглядная, как же я тебя люблю, моя птичка райская, — весело ответил я и поцеловал девушку в губы, потом в шейку и в прелестное маленькое ушко.

ГРАФИНЯ счастливо засмеялась, слегка оттолкнула меня от себя и грациозно закружилась в каком-то лёгком и воздушном танце. Я расслаблено и томно наблюдал за нею, облокотившись спиной на основание бойницы и опершись руками на ПОСОХ. Как хорошо, ах как хорошо!

Мне в голову в очередной раз пришла предательская, но вполне понятная и естественная в данной ситуации мысль: «А может быть плюнуть на все эти завоевания, походы, тяжёлые раздумья, интриги? Не пора ли остановиться, успокоиться?». Но неумолимая, мудрая и холодная старуха-судьба, верная своему долгу в любой ситуации, следуя, как всегда, логике и здравому смыслу, безжалостно отмела эту мысль в сторону. «Назвался груздем, — полезай в кузов, милок!» — насмешливо прокаркала она и строго погрозила мне корявым и жёстким пальцем. Я вздохнул и в очередной раз ей подчинился.

Между тем ГРАФИНЯ закончила свой чудесный танец. Я весело захлопал в ладони и крикнул:

— Браво, брависсимо!

Девушка изящно поклонилась мне, счастливо засмеялась. Я сделал лёгкое движение ей на встречу и тут вдруг неожиданно, но мгновенно, уловил опасность, грозящую мне сзади! Я максимально ускорился, молниеносно развернулся на месте и увидел быстро приближающуюся ко мне стрелу. Она была довольно длинной, следовательно, выпущенной из лука мастеров Первой Горы. Полёт стрелы был направлен мне в грудь. Я стал отклоняться, рассчитывая легко пропустить её мимо себя, но краем глаза увидел на лини выстрела ГРАФИНЮ.

Девушка стояла неподвижно, недоумённо глядя на меня. Стрела должна была её поразить, в этом у меня не было никаких сомнений! Я моментально взмок, на краткий миг мною овладела паника, но я молниеносно погасил её, ещё больше ускорился и перехватил левой рукой почти потерявшую свою скорость стрелу в тот момент, когда она тяжело, медленно, разочарованно, но всё равно хищно заканчивала пролетать мимо моего лица.

Сквозь перчатку я почувствовал сильное тепло, ещё раз развернулся на месте, вышел из состояния ускорения и брезгливо бросил стрелу на каменный пол, как убитую, но всё равно вызывающую отвращение ядовитую змею. Потом я подхватил ГРАФИНЮ за талию и быстро шагнул с нею под защиту крепостной стены, хотя чувство опасности из моего подсознания уже исчезло и пока не желало возвращаться вновь.

Я осторожно посмотрел в амбразуру, досадливо крякнул. Горы, буйно поросшие растительностью, могли скрыть в ней целую сотню лучников. Чёрт возьми, да что же это такое происходит!? Кем являются эти загадочные, неизвестно откуда появляющиеся стрелки!? Почему они так настойчивы!? Кто ими руководит!? Вроде бы враг на этом Острове разбит, кругом воцарились мир, благодать и тишина. Ничего не понимаю!