В тебе моя жизнь... - Марина Струк

— Он желает видеть только Сергея Кирилловича? — с сомнением в голосе спросила она у Анатоля. Тот отвел глаза в сторону, буквально на мгновение, и она поняла, что и тут он приложил руку. Марина уже знала каждый его жест.

— Я считаю неразумным для тебя присутствовать при сем разговоре. Это совсем не к чему. Серж сможет и сам поведать об этом деле Его Императорскому Величеству.

Разумеется, подумала Марина, сумеет. Сергей готов принять на себя всю вину за случившееся, вполне способен пойти на этот шаг ради нее, не раздумывая особо о последствиях. К тому же, он никогда не был в фаворе у государя, и один только Бог мог знать, чем закончится для него эта беседа с императором.

— Я тоже должна поехать на эту аудиенцию, — решительно заявила она Анатолю. — И я поеду на нее.

— О Боже, ты хоть представляешь себе, что тебя там ждет? — взорвался он. — Я даже не могу представить, как это может разозлить государя. Зачем тебе ехать туда? Зачем? Ради него? Разве ты не можешь просто последовать моему решению? Я мог бы сказать Его Императорскому Величеству, что ты нездорова. Прошло бы время, и многое забылось бы. Ты представляешь, как это может отразиться на мне?! На моей службе?

Это только подстегнуло Марину принять вызов во дворец, когда на следующий же день после этого разговора приехал государев курьер и привез ей вызов во дворец. Странно, но она не испытывала ни малейшего страха или волнения ровно до тех пор, пока карета не повезла ее к подъезду дворца, а лакей не принял легкий салоп и шляпку из ее рук. Ее проводили в приемную государя, где ее встретили любопытными взглядами присутствовавшие там многочисленные просители и флигель-адъютанты.

Анатоль был там. Он тот час подошел к ней, едва заметил ее в приемной. По его виду она поняла, насколько он зол, что Марина не последовала его распоряжению.

— Вас вызовут спустя четверть часа, — холодно бросил он ей. — Будьте готовы, моя дорогая — государь нынче не в духе. Я просил вас не приезжать сюда, готов был принять на себя его гнев, но вы рассудили иначе.

Анатоль немного задержался у нее еще на пару мгновений, просто молча стоял рядом, а затем коротко кивнул и удалился. Марина прошла по приемной в желании найти свободное место в креслах у стен, ее ноги просто ходили ходуном и не держали ее. Ей уступил место какой-то генерал, кивнув ей вежливо, и она ответила ему полуулыбкой и книксеном. Боже, может, Анатоль был прав, и ей не следовало приезжать сюда, поддавшись своему порыву? Сможет ли она выдержать эту аудиенцию и не сорваться на эмоции? Она слышала, что государь своим гневом мог довести до слез даже мужчину, что уж говорить о ней, слабой женщине.

Внезапно Марина почувствовала на себе пристальный взгляд и подняла глаза от ридикюля, что вертела в своих руках сейчас. Это был Сергей. Он стоял у противоположной стены в кругу своих знакомых офицеров, что присутствовали тут по каким-то своим причинам. Казалось, он ничуть не переживает по поводу того, что предстояло им сейчас выдержать по ту сторону этой большой двухстворчатой двери. Он коротко кивнул ей, улыбаясь одними глазами, и Марина склонила голову, приветствуя его.

Спустя более четверти часа из кабинета Его Императорского Величества вышел флигель-адъютант и громким голосом объявил имена Марины и Сергея, вызвав недоуменные и любопытные перешептывания в приемной. Марина поймала взгляд Анатоля с противоположного конца приемной, где тот разбирал какие-то бумаги в толстой папке. Его глаза, казалось, говорили: «Не говори, что я не предупреждал тебя!»

Марина подошла к дверям одновременно с Сергеем и вошла с ним в кабинет государя практически плечом к плечу.

— Что ты здесь делаешь? Я думал, он передал тебе мою просьбу не приходить сюда, — быстро шепнул ей Загорский, пока они входили, и она так удивилась услышанному, что споткнулась при входе, но сумела быстро выправиться.

Государь стоял у стола и казался глубоко погруженным в бумаги, что просматривал. Он так долго не обращал на вошедших никакого внимания, что у Марины, опустившейся в глубоком реверансе затряслись ноги от напряжения. Наконец он поднял голову и кивком показал, что и она, и Сергей, склонивший голову в низком поклоне, могут выпрямиться.

— Я не поверил своим ушам, когда мне поведали о том, что произошло. А когда было передано прошение, это неумолимое свидетельство того, что мой слух меня не подвел…, — император не стал договаривать свою фразу, а перевел взгляд своих острых глаз на Марину, потом на Загорского. — Не потрудитесь ли объяснить мне, сударь, как могло сие произойти? Умыкнуть невесту почти из-под венца, ведь я не ошибаюсь, мадам, вы были на тот момент обручены с графом Ворониным?

Марина почувствовала, как у нее снова задрожали колени от тона, которым был произнесен этот вопрос. Она знала со слов Анатоля, что государь не любит извилистых речей и длинных объяснений, а посему просто произнесла:

— Вы правы, Ваше Величество, на тот момент я считалась невестой его сиятельства, но лишь названной. Обручение тогда еще не состоялось.

— Но вы дали ему свое слово? Свое честное слово?

— Да, Ваше Величество, — пролепетала Марина, только сейчас осознав, что угодила в ловушку.

— Прошу покорно простить меня, Ваше Императорское Величество, но в том нет вины ее сиятельства, — вдруг вступил Загорский, нарушая правила аудиенции, гласившие, что не может говорить тот, к кому государь не обращался непосредственно. Тот вперил свой гневный взгляд на Сергея, но не оборвал его, позволяя тому продолжать свою речь. — Лишь я виноват в том, что ее сиятельство презрела свое воспитание и правила приличия и согласилась тайно пойти со мной под венец. Мой опыт позволил мне сбить ее с праведного пути и пойти на этот недостойный шаг.

— Ваш опыт! — фыркнул государь в усы. — Знаем мы ваш опыт, князь! Совратить юную особу! Благо, что вы все-таки назвали ее своей супругой, хоть и не перед всеми.

— Прошу простить меня, Ваше Величество, за сей недостойный поступок. Любовь замутила разум, — коротко ответил Сергей, глядя в глаза императору. — Мы не могли ждать долее. Смею напомнить, что мною было получен приказ выехать в Нижегородский драгунский полк для дальнейшего прохождения службы. Времени на то, чтобы сделать все согласно общепринятым правилам не оставалось.

— И вот так! Как вор! — громко вскрикнул государь, и Марина вздрогнула при этом. Император, заметив ее испуг, немного смягчил тон своего голоса, но продолжал свою речь. — Вы сами понимаете, что поступили недостойно, но вы, мадам…, — он покачал головой. — Пойти под венец, только недавно получив весть о гибели супруга. Я удивлен, не скрою, вашим поступком. Что толкнуло вас на этот шаг? Почему вы не открылись о своем положении? Почему не выждали срок траура прежде, чем идти под венец? Разве так полагается поступать в нашем обществе?