'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

настороженный взгляд того, кто беззаветно предан Дарительнице жизни.

А вот Охтли, кажется, убежден, что ему все подвластно.

- Есть. Совет. Совет назначит супруга.

- Девочка юна.

- Это не имеет значения. Главное, что брак этот свершится и будет признан Богами. Её супруг займет место, подобающее Императору. Его рука будет крепка. И чернь успокоится.

- А Императрица?

- О, не стоит опасений, дитя не пострадает. Его окружат любовью и заботой. Его будут беречь, ведь там многие поверили в эту байку о Дарительнице жизни.

- Многие, но не вы?

- Я давно уже не верю в чудеса.

- А во что тогда?

Трещин на лазури становится больше. Они расползаются от уголков губ к щекам, и к вискам. Они ломают изысканный рисунок и даже золотые змеи того гляди осыплются.

- В силу. Во власть. В то, что каждый должен заниматься своим делом, а не…

- Я слышала, - этот голос раздался откуда-то сбоку.

И Верховный обернулся.

Как он мог… не увидеть? Не заметить? Лицо Охтли вытянулось. А потом он стиснул губы, явно осознав, что отступать некуда.

- Так даже лучше. Возьмите…

Договорить он не успел. Дитя вытянуло руку и Охтли вдруг захлебнулся слюной.

Качнулись копья стражи.

И юный Ицтли встал между Императрицей и людьми в белом, которые, кажется, еще не совсем поняли, что происходит.

Кто-то из них качнулся было к Охтли, что лежал на полу, скорчившись, но и сам, захрипев, сполз на пол. Тело его судорожно дернулось.

- Тоже плохой человек, - сказала Императрица.

И золотые бубенцы в её косицах зазвенели.

Она же, подняв юбки, шагнула вперед и взяла Верховного за руку. Это прикосновение отозвалось ноющей болью во всем теле, но потом боль сменилась жаром, а жар оставил ощущение тепла. Того давным-давно забытого тепла, которое бывает лишь в детстве.

Вспомнился старый храм.

И задний двор.

Хлев со свиньями. Утро раннее. Рассвет, который вот-вот, а потому надо спешить, оттащить корыто свиньям и вернуться до того, как старший жрец поднимется на вершину. Там пирамида была маленькой, да и жертвы приносили не каждый день.

Но…

Он вспомнил, как хрустел лед под босыми ногами. И холод пробирался, кажется, до самых костей. Тяжесть ведра. И теплое дыхание, наполнявшее хлев. Возню свиней.

Их прикосновения.

То, как торопливо стирал грязь с кожи, зачерпывая слежавшийся снег. А потом бежал, бежал, боясьь опоздать. И взлетал на пирамиду.

И смотрел, как клинок пробивает грудь раба. А потом подставлял руки, принимая дар сердца. И тогда в окоченевшие пальцы возвращалась жизнь. И ему, ничтожному, казалось, что в этом все дело.

Что именно он, а не Солнце, такое далекое, принимает этот дар.

Верховный прикрыл глаза, вдруг осознав, что еще немного и расплачется.

- Я, - выдавил он. – Тоже не слишком хороший человек.

- Случается, - Императрица потянула его за руку. – Ксо говорит, что слишком хороших не бывает. Что если ты слишком хороший, то тебя убьют.

Стражи стало…

Было.

Следовательно, Владыка Копий серьезно отнесся к предупреждению.

- Совет, - девочка встала над человеком, который лежал. И краска сползала с лица лоскутьями. – Собери их. Скажи, что я хочу говорить.

- Хорошо.

- Ты не станешь спрашивать, о чем?

- А надо?

- Не знаю. Нет. Наверное. Ты тоже услышишь. Но тебе нечего бояться, - она ткнула босой ножкой в бок. И звякнули золотые браслеты на щиколотке. – Ты…

Девочка вдруг повернулась к Мекатлу, который стоял, неподвижен, словно статуя.

- Подойди.

Он сделал шаг. И второй. А на третьем опустился на колени, чтобы в следующее мгновенье просто растянуться перед Дарительницей жизни ниц.

- Тоже плохой… но не совсем. Ты знал того, кого зовут Нинус?

- Да, госпожа.

- Встань. Почему они все время падают?

- Потому что таков обычай, госпожа.

- Неудобный обычай. Пусть больше не падает. Я не хочу разговаривать с его спиной.

Ксочитл поднялся на колени.

- Пускай, - Императрица милостиво кивнула. – Расскажи. О нем. Пожалуйста. Ксо говорит, что я все равно должна вести себя вежливо. Даже если я Императрица. Особенно, если я Императрица.

- Конечно, - Верховный с трудом удержал улыбку. – И я буду очень благодарен, если ты простишь этого человека.

- Он тебе нужен?

- Очень.

- Зачем?

- Он верен. Пока. И не пытается строить заговоры. А еще кто-то должен подниматься на вершину и приносить жертвы. К сожалению, Охтли прав. Я стар и слаб. И мало на что годен.

- Ничего, - Императрица погладила его по руке. – Боги все равно тебя видят. Ксо так говорит. А ей я верю… я не убью тебя. Но…

Она протянула руку и пальцы коснулись лба. Мекатл дернулся было и замер. Его рот приоткрылся, глаза закатились.

- Подержи, чтобы не упал.

Ицтли поспешил выполнить просьбу Императрицы.

А та стояла и задумчиво водила растопыренными пальцами вверх и вниз. Вниз и вверх. А потом убрала руку и легким ударом по щеке привела Мекатла в сознание.

- Теперь ты мой, - сказала она. И повернулась к Верховному. – И твой. А ты… ты приходи утром еще. Я расскажу новый сон. Если он будет. А еще Совет… пусть соберутся. Но не сейчас, наверное. Сейчас рано. Потом…

Она чуть задумалась.

- Или не собирай. Если собрать сейчас, они ведь не придут? Не захотят, да? Будут бояться… думать, что я их убью. Я и вправду не против… но пусть решат, что я опять слабая. Скоро ведь праздник?

- Да, - выдавил Верховный. И Императрица улыбнулась.

- Вот и хорошо. Я люблю праздники. И они тоже. На праздник они ведь придут?

- Несомненно.

- Хорошо. Я хочу посмотреть в глаза каждому.

Она развернулась.

- Госпожа, - осмелился обратиться Верховный, - а что делать с ними?

Императрица задумалась, впрочем, ненадолго.

- Что хочешь. В жертву принеси, что ли… ты же переживал, что богам достаются плохие жертвы. А это неправильно. Богов надо радовать. Так Ксо говорит. Вот и скажи им, что я послала хорошие жертвы.

Кто-то из тех, в белом, попытался было дернуться, но был остановлен ударом дубинки по голове.

- Они ведь хорошие жертвы? – уточнила Императрица.

- Очень, - заверил Верховный. – Лучше и быть не может.

Глава 28

Глава 28

Миха

Миха моргнул. И попытался убедить себя, что ему примерещилось. В конце концов,