'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

Мекатл поднялся.

- Охтли придет не один, - заметил он осторожно. Замялся, явно не зная, следует ли говорить. Но Верховный кивнул. И велел:

- Продолжай.

- Говорят… прости, недостойного, но может это лишь слухи.

- Иные слухи весьма скоро воплощаются в жизни.

Пальцы Мекатла смяли очередной свиток. А глаза нехорошо блеснули.

- Третьего дня Охтли собирал многих из числа старших жрецов, из тех, что давно явили лик свой богам. И говорил с ними. Долго. После принимал Советников.

Плохо.

Очень плохо.

И как Верховный пропустил подобное? Хотя… до подковерной ли возни ему было? И Нинус зорче сокола следил за подобными Охтли. А ушел, и вышло… почти вышло.

- Он не придет, Верховный, - совсем уж тихо продолжил Мекатл. – Многие… недовольны. Император мертв, а на троне сидит дитя столь больное, что не ясно, встретит ли оно новый день. Подле него маг, которому место не у ног Благословенной, но на вершине пирамиды. Да, чернь славит ту, что явила чудо, но…

- Чудо было давно, а маг сейчас.

- И он. И другие… Совет хотел бы видеть сильного владыку.

- Кого?

- Они еще рядятся. Думаю, поэтому и тихо.

Верное замечание. Надобно будет сказать Владыке копий. И не только ему.

- И от того, на чью сторону встанет Храм, будет многое зависеть.

И это верно.

Верховный ненадолго смежил веки.

- Совет знает, что вы на стороне Императрицы. Тем и неудобны. А вот Охтли… его род из числа первых.

А потом, пусть не сам, но брат Охтли или даже отец, ведь не стар еще, вполне может подняться.

- И многие согласны с ним. Они в лучшем случае не будут вмешиваться. Дела храма – лишь дела храма.

- Многие… - Верховный все-таки встал. – Что ж…

Мысль, пришедшая в голову, была безумной.

- Тогда… скажи, что я желаю представить его Императрице.

Посмотрим, что скажет это дитя.

Дитя игралось со зверенышами. Котята подросли и шкуры их обрели какой-то странный оттенок, этакого старого, чуть подернутого пылью, золота.

- Они смешные, - сказала девочка и тряхнула головой. Зазвенели бубенчики, вплетенные в косички. – Не кусайся.

Она погрозила пальцем. И почудилось, что вовсе не леопарду. Тот лег, прижав голову к полу, и громко заурчал.

- Хороший…

Выглядело дитя не в пример лучше. На щеках его появился румянец, а глаза и вовсе блестели.

Рядом, устроившись на подушке, сидела Ксочитл. В руках она держала ткань, и серебристая искра иглы мелькала в пальцах, выводя сложный узор.

- Хорошо, что ты пришел, - Императрица похлопала по подушке рядом. – Садись. Говорить надо.

- Благодарю, - Верховный не без труда опустился на мягкие шкуры. И звереныши поспешили к нему. Влажные носы ткнулись в руки, а тот, что крупнее, попытался ухватить зубами. Но девочка дернула его за хвост.

- Не шали, - сказала она строго.

- Растут, - Верховный коснулся мягкой шерсти леопарда. – Будут защитниками.

Девочка кивнула.

И протянув руку, осторожно коснулась щеки Верховного. Пальцы скользнули вверх, задев ресницы. Потом оставили след на лбу и спустились по переносице, оставляя ощущение тепла и… захотелось вдруг закрыть глаза и, уподобившись леопадрам, потянуться за этой вот рукой, выпрашивая ласку.

- Тебе еще нельзя умирать, - сказала она строго. – Ты тоже устаешь. Плохо. Мне приносят теплое молоко с медом и жиром. Пусть и тебе. Оно невкусное, но говорят, что очень полезно. Я пью. И ты пей.

- Обязательно, - Верховный склонил голову. – Если такова ваша воля…

- Такова, - важно кивнула девочка.

И сейчас она была именно ребенком, пусть облеченным властью, но… не делает ли Верховный ошибки? С другой стороны, что еще остается?

- Ты только это хотела сказать?

- Нет, - она покачала головой. – Я вижу сны. Разные. И себя в них. А еще людей. Других. У них разные лица. Два мага. Мужчина и женщина. Еще один мужчина. Он странный. Его тело сделано магами, но тут…

Рука легла на грудь, а вторая – на живот.

- Тут издалека. Суть зверя. И суть человека. Я иногда их понимаю, а иногда – нет. Но знаю, что им нужна будет помощь.

Верховный слушал внимательно.

- Я нашла ключ. Но нужно отыскать еще и место, где лежит сердце. А потом вернуться. Вчера я видела жреца. Его звали Нинус. И он убил мою мать.

- Что?!

Верховный с трудом сохранил лицо, только пальцы смяли мягкую шкуру.

Нинус?

Она… она не была знакома.

- Он убил мою мать, - девочка моргнула и пальчики коснулись висков. – Это странно. Я знаю, что я здесь. Но я и там. Я знаю, что эта женщина не была моей матерью.

- А свою ты помнишь?

Она покачала головой и почему-то поглядела на Ксочитл. А улыбка и вовсе погасла.

- Они… убили её маму. Нашу… я не хочу, чтобы… мне было так плохо. А потом все… все мешается, понимаете? Смутное такое.

- Когда появились эти сны? – ласково спросил Верховный.

- Я заболела. Я помню… помню, как играла. И монеты. Мне понадобились вдруг монеты. Я должна была построить пирамиду. Большую. Очень. А потом вообще все такое… не такое. И я потерялась. А потом проснулась, и Ксо сказала, что я заболела. Она поила меня молоком. И еще пела песенке… если кто-нибудь убьет её, я убью всех.

Это было сказано спокойно, отрешенно даже, только детеныши леопарда оскалились. А вот Верховный поверил. По спине потянуло холодком.

- Никто не посмеет…

- Посмеют, - взгляд теперь был взрослым. – Не лги мне. Пожалуйста.

- Не буду. Прости.

Кивок.

- Что еще ты видела?

- Смутное… та я, которая там, я говорила со жрецом. Нинус. Я знала его имя. Здесь я никогда не видела. Ты… у тебя был такой жрец?

- Да, - Верховный решил не лгать.

- Он… он знаю мать. Её. Мою. Он был ей… тут я плохо понимаю, кем. Но он точно знал. И убил её.

- Это невозможно.

- Возможно, - возразила девочка. – Она не сделала так, как надо. Она должна была родить дитя. Отдать. А она нет. Не стала. И мой отец, он тоже не отдал бы.

Она потерла лоб ладонью.

- Не спеши, - Верховный поймал на себе мрачный взгляд Ксочитл. – Если эти воспоминания тебе