Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Ветлугин поморщился и неохотно кивнул:

– Да, не один. Пока мы с Ритой поднимались к ее квартире, он собрал своих прихвостней. Ну, я вышел, и… победила дружба! – Он рассмеялся.

Они вышли на Мельничной улице у большого здания крытого рынка, своей формой напоминающего цирк, и зашагали по тротуару в сторону домов старой постройки, стоявших на улице Новоселов. Димка и Лариса болтали о всякой всячине и не замечали прохожих, которые с интересом посматривали на весьма пригожую молодую пару. Позади остался квадрат недавно построенных девятиэтажек. Парень и девушка пересекли небольшой, но очень уютный скверик и вышли к домам, в одном из которых жила Лариса.

Она остановилась у угла четырехэтажки темно-красного, почти бордового кирпича давней закалки и указала взглядом на крайние окна второго этажа.

– Вот здесь я и живу! – улыбаясь, пояснила Лариса. – Если хочешь, давай зайдем ко мне.

– А тетя твоя бурчать не будет? – взглянув на окна, поинтересовался Димка.

– А ее сегодня дома нет. Она опять где-то на богомолье. Бывает, дня по три-четыре по святым местам путешествует. Только вот что, Дима… Вы, парни, народ такой, что, бывает, неправильно нас понимаете. Ну, ты догадываешься, что я имею в виду. Так что мы с тобой пока только друзья. Хорошо?

Ветлугин рассмеялся и осведомился:

– Лариса, откуда у тебя столь глубокие познания в психологии мужчин? Ты их где, кроме как на картинке, видела? Не допускаешь, что в данный момент я тоже очень волнуюсь и переживаю? Да! А вдруг, оказавшись у тебя дома, я сам стану объектом приставаний?! Ты думаешь, что нам, парням, никогда не бывает страшно?

Этот его пассаж Ларису отчего-то очень насмешил. Она дернула его за рукав рубашки и кивком позвала за собой:

– Идем уж. Просто, понимаешь, я каждый день отчитываюсь перед тетей за все свои слова, дела и поступки. В прошлый раз, когда я рассказала, что ты помог мне с сумками, а потом согласился проводить девочку, к которой приставал какой-то негодяй, она как будто все это даже одобрила. Дескать, во всяком мужчине я должна видеть только брата, а он во мне – сестру. То, что ты меня провожал без всяких там плотских умыслов, дает повод думать, что нам с тобой видеться можно.

Дмитрий, не выдержав, громко фыркнул:

– Надо же, какие сложности! Нет, конечно, я не ухарь-налетчик. Хотя вообще-то и не монастырский инок. Но твоя тетя что-то уж слишком переборщила по части строгостей. Уж не готовит ли она и свою племянницу в вековечные холостячки? Судя по ее настроениям, она тебя так жестко опекает с прицелом именно на то, чтобы к тебе вообще никто не подходил.

По каменным ступенькам лестницы, истертым бессчетным множеством подошв, они поднялись на второй этаж и вошли в недурно обставленную двухкомнатную квартиру. Мебель здесь была преимущественно старинная, но в отличном состоянии. Чувствовалось, что распоряжается в этом жилище строгий человек, педант до мозга костей. За стеклянными дверцами шкафов виднелись корешки старинных книг. В красном углу размещался обширный киот со множеством старинных икон, перед которыми горела лампада.

Указав на филенчатую дверь в конце прихожей, Лариса пояснила:

– Там моя комната. Тетя спит здесь. – Она махнула рукой в сторону дивана, покрытого переливающейся накидкой из тафты.

Они вошли в комнату Ларисы. Дмитрий увидел ноутбук на столе, стопки книг и толстых тетрадей. На стенах висели афиши российских и зарубежных исполнителей с их размашистыми автографами.

– Это настоящие подписи? – Он удивленно ткнул пальцем в улыбающуюся физиономию актера и певца Анатолия Никонова.

– Да. – Лариса пожала плечами. – Что тут особенного? Когда я бывала на концертах, мне почему-то всегда без проблем удавалось пройти к исполнителям и попросить у них автограф. Для чего мне это нужно? Знаешь, у меня от природы комплекс излишней застенчивости. Я чересчур скованна, теряюсь на людях и поэтому специально принуждаю себя с кем-то общаться, выступать перед аудиторией. У себя в институте я сама напрашиваюсь на участие в научно-практических конференциях. Знаешь, как бывает страшно выходить на кафедру и что-то оттуда говорить? Мороз по спине пробегает, ноги костенеют, а ты выходишь, непринужденно улыбаешься и увлеченно рассказываешь о каких-нибудь новых тенденциях в дошкольной подготовке малышей.

Ветлугин окинул девушку внимательным взглядом и поинтересовался:

– Надо понимать, ты и сейчас, разговаривая со мной, тоже ощущаешь скованность, неловкость? Тебе приходится прилагать некоторые усилия, чтобы это выглядело естественно?

Лариса отрицательно качнула головой и сказала:

– Очень странно, но с тобой я почему-то себя чувствую очень легко и спокойно, словно мы знакомы уже сто лет. Знаешь, когда я стояла в переходе и увидела тебя, то мне подумалось: «Надо же, какой интересный парень! Наверное, у него самая красивая девушка. А мне с таким никогда не познакомиться».

Несколько ошарашенный столь простодушной откровенностью, Димка даже закашлялся и смущенно признался:

– Ты не поверишь, но мне пришло в голову почти то же самое. Я буквально заставил себя подойти к тебе и заговорить.

В этот момент дверь комнаты открылась, и на пороге возникла худющая дама баскетбольного роста в темном платье какого-то монастырского фасона в черном платке на голове. На ее худом, изможденном нескончаемыми постами лице светились строгие, можно даже сказать – суровые, глаза. Скорбный изгиб по-стариковски увядших губ дополнял эту картину.

Лариса оглянулась, сразу же потухла, покраснела, потупила взгляд.

Дмитрий тоже посерьезнел, откашлялся и с некоторой торжественностью произнес:

– Здравствуйте! Я Дмитрий Ветлугин, учусь в аграрном университете. Прошу простить, что напросился в гости. Просто Лариса мне рассказывала о том, какие у вас замечательные старинные иконы, настоящие шедевры. Мне очень захотелось их увидеть. Знаете, я потрясен ликом Николая Чудотворца, он просто бесподобен. Еще раз прошу простить! Наверное, было бы правильно, если бы я прямо сейчас откланялся, не так ли?

Выслушав его, женщина заговорила неожиданно слабым, прерывающимся голосом:

– Здравствуйте, молодой человек. Лора мне о вас говорила. Это приятно, что вы нашли время навестить нас. В другой день я бы уговорила вас задержаться, но сейчас чувствую себя довольно плохо.

Димка закивал в ответ, выразил сожаление по поводу недомогания хозяйки, пожелал ей скорейшего выздоровления и направился к выходу. Лариса стояла, не смея поднять глаз.

– Ну что же ты, Лора, не проводишь гостя? – Тетя с укором посмотрела на племянницу. – Это невежливо!

Виновато улыбнувшись, Лариса вышла в прихожую, шепнула Ветлугину, что позвонит ему, а вслух сказала:

– До свидания Дмитрий! Надеюсь, вам у нас понравилось.

– Да, вы правы Лариса, у вас чудная атмосфера умиротворения и покоя. До свидания!

Димка вышел из подъезда на вечернюю улицу. Он чувствовал себя мерзко, знал, что тетка сейчас начнет прессовать девушку, успевшую стать для него бесконечно значимой, за нарушение ею же установленных критериев формальных условностей.

Стас Крячко спешил на свидание. Его кровь, застоявшаяся без внимания со стороны прекрасной половины человечества, волновалась и вскипала. Кроме того, особую пикантность предстоящей встрече придавало беспокойство за женщину, которая сегодня так вовремя и столь удачно оказала им поддержку. Поэтому к кафе «Лисичка», на вывеске которого лукаво улыбающаяся Патрикеевна в белом поварском колпаке несла на подносе курицу-гриль и большую кружку пива, он пришел почти за полчаса до назначенного времени. Стояло лето, солнце еще только подумывало идти на закат, и в восьмом часу вечера было светло как днем.

Для начала Станислав описал широкий круг в окрестностях кафе, заранее выявил все глухие, потенциально опасные места. Ближе к восьми, уже несколько волнуясь, Крячко прохаживался невдалеке от кафе и напряженно прикидывал, с какой стороны может появиться та симпатяшка, с которой он так жаждал встречи. Стрелка на часах вплотную подошла к восьми, а ее все не было. Досадуя, Крячко предположил, что у его знакомой незнакомки могли измениться обстоятельства и она передумала. Но он решил ждать до девяти.