Принц Крови - Елена Прокофьева

— Это очень мило, мадемуазель. Мило и благородно, — сказал Филипп серьезно, — Я очень благодарен вам. Но как же мне спастись от неуловимых «Темных Охотников»? Вряд ли вы поможете нам уничтожить вашу… родню.

— Нет, никогда! — с чувством сказала Женвьева. — Но выход есть. До следующего покушения у вас есть время, Рауль больше не будет действовать поспешно. Вы можете уехать, спрятаться… Если выполнение заказа окажется слишком сложным, Рауль может отказаться от контракта и вернуть аванс. Сумма, обещанная за вас не так велика, чтобы тратить на это дело слишком много времени.

Филипп некоторое время молчал, задумчиво глядя на бывшую охотницу. Она мало переменилась, хоть и выглядела, пожалуй, повзрослее, чем в ту ночь, когда он увидел ее впервые. Тот же ясный взгляд, та же вера в иллюзорные ценности. Некоторых ничего не может изменить. Ни время. Ни даже переход на темную сторону. Впрочем, это может быть всего лишь маской, точно такой же, какую она надела, чтобы пробраться в дом…

— Я ведь теперь принц Парижа, как тебе известно, моя милая Женевьева, — медленно проговорил Филипп, — Я не особенно свободен в своих перемещениях и в образе жизни вообще. Давайте попробуем придумать что-нибудь еще… Скажите, как давно вы в Париже? — спросил он вдруг.

— Семнадцать дней.

— Тогда вы, должно быть, догадываетесь, что сейчас в городе происходит нечто не совсем ординарное?

Женевьева кивнула.

— Какие-то странные твари поселились в катакомбах, вы это имеете ввиду? Мы знаем о них, и стараемся беречься, они опасны.

— Более опасны, чем вы думаете. Я расскажу вам, что это такое, откуда взялось и чем грозит, — и городу и всему миру, а вы попробуйте донести это до вашего супруга. Вряд ли он поверит вам на слово, но если он захочет проверить правдивость ваших слов, то легко найдет доказательства. Мне нужно, чтобы он понял: сейчас не слишком хорошее время, чтобы убивать меня. Пусть даст мне возможность разобраться с этой напастью.

Филипп как мог подробно рассказал Женевьеве о фоморах и о пророчествах, сам удивляясь тому, какую чушь несет со столь серьезным видом. В своем собственном изложении все это казалось ему еще большим бредом, чем выглядело доселе, — бредом, в который не способно поверить ни одно существо, имеющее разум, и ведь все это было правдой, от первого до последнего слова… Единственное, о чем Филипп умолчал — это расположение вторых врат, отправляясь в Альпы он не желал встретить и там наемных убийц, притаившихся за камнями.

Женевьева слушала его очень внимательно и по лицу ее, становившемуся все более потрясенным, было видно, что она верит. Верит так же, как верила когда-то, триста лет назад, когда Филипп лгал ей с таким же трагическим и одухотворенным выражением лица. Ну, хорошо, пусть он и лгал в тот раз, но он действительно спас ее жизнь и честь и можно даже сказать — спас Францию, избавив ее от чокнутого господина де Гибура. И какая разница, какие при этом были у него мотивы? У нее есть причины ему верить.

— Вы уже поняли, что фоморы, которые сейчас резвятся в катакомбах опасные твари, но, между тем, они слабейшие из всех, — завершил он свой рассказ, — Каждые открытые врата будут повергать мир во все больший хаос, я подозреваю, что даже открытие вторых врат будет необратимой катастрофой.

Он ждал, что Женевьева начнет задавать вопросы, может быть, предположит, что он слишком сгущает краски, но ее, похоже, более всего поразило иное.

— Если все это действительно так, почему ничего не делает Совет? Почему они не пришлют своих солдат, чтобы перебить фоморов, почему не займутся поисками этого сумасшедшего сидхэ или просто не выставят кордоны возле той пещеры, где расположены вторые врата, чтобы не дать ему провести ритуал? Ведь известен и день и час… Почему не взорвут ее, в конце концов, чтобы засыпать? Они не могут просто бросить это все на вас!

— Могут. Они уже это сделали. Хотите, покажу вам нашу переписку?.. На самом деле, Женевьева, вряд ли они так уж беспечны. Уверен, что если у меня ничего не получится, Совет что-нибудь предпримет. Просто он привык верить пророчествам Кассандры. Если она говорит, что должно быть так и не иначе, Совет предпочтет не вмешиваться.

— И вы тоже верите в пророчества?

— И я верю. По крайней мере, я не стал бы пытаться что-то изменить без особой на то нужды. Взорвать пещеру большое искушение, но тогда мы не сможем поймать Леавана. Взорвать пещеру вместе с Леаваном вряд ли получится, потому что техника не работает в присутствии фэйри. Да я и не вижу смысла в такой масштабности. Думаю, нет ничего особенно сложного в том, чтобы убить одного-единственного сидхэ.

— Наверное, вы правы… Просто я считаю несправедливым, что все это взвалили на вас! Ох… И тут еще мы со своим контрактом! Знаете, я уверена, что как только Рауль узнает о вашей благородной миссии, он откажется от него! — воскликнула девушка. — Иначе просто не может быть!

— Будет хорошо, если вы хотя бы уговорите его на отсрочку… — вздохнул Филипп, — Как я узнаю, удалось ли вам это сделать?

— Я пришлю вам е-мейл, какой-нибудь спам с нейтральным текстом. К примеру: «Посетите нашу рождественскую распродажу и участвуйте в моментальной лотерее, каждый билет выигрышный».

— Хорошо, надеюсь, что не спутаю это с настоящим спамом.

— Ссылка будет вести на сайт оружейного магазина в Нантере.

— Все это очень мило, — вмешался Лоррен, — Но меня очень интересует еще один маленький нюанс. Кто заказчик?

И он посмотрел на Женевеву так, что становилось ясно, он собирается выяснить это, невзирая на правила и кодексы наемных убийц.

— В самом деле, мадемуазель, — поддержал его Филипп, — Это очень любопытно. Кому вздумалось захотеть моей смерти именно сейчас. Это очень странно. Заказчик может быть связан с Леаваном… Это может быть и он сам, обманувший вас гламором.

— Нет, — уверенно ответила Женевьева, — Заказчик никак не связан с этой историей, просто все так неудачно совпало. Она живет далеко отсюда, в Канаде, и, я уверена, ничего не знает о фоморах.

— Она? — вскинул брови Филипп.

— В Канаде? — удивился Лоррен, — Какого черта мы сдались кому-то в Канаде?

— Имя заказчика Мария-Луиза Шернесе… — сказала Женевьева, — Когда-то она звалась баронессой де Шернесе…

Филипп покачал головой.

— Я ее не знаю.

— Знаете. Она была возлюбленной Гийома де Гибура, принца Парижа.

Филипп с изумлением воззрился на Женевьеву, ему показалось, что он ослышался. В памяти его возник давно забытый и почти истаявший образ очень красивой и хрупкой женщины, которую он видел в доме своего создателя. Они почти не встречались, и вряд ли когда-то обмолвились хотя бы парой слов. Он даже не знал ее имени. Мария-Луиза де Шернесе… Выходит, она…