Антикварная книга от А до Я, или пособие для коллекционеров и антикваров, а также для всех любителей старинных книг - Петр Александрович Дружинин

где-то в очень неуютном месте с очередными кредиторами, которым тот заложил книги из своей коллекции… Но А. Л. С. это преодолевал с изрядной долей оптимизма, хотя и не терял присущей ему изначально осторожности. Скажем, назначая людям встречу в метро, которое было в общем-то наиболее безопасным местом для сделок с деньгами, он никогда не встречался у последнего вагона (читатель посообразительней поймет причину).

В те же годы мы пробовали сотрудничать с другими книжниками. Запомнились и зафиксировались на бумаге несколько совместных начинаний с И. А. К***, с которым А. Л. С. сдружился, а я, хотя и знал его еще со времен Маросейки, в меньшей степени. Как раз в то время И. А. не так уютно себя чувствовал со своим компаньоном и явно искал выход своей творческой энергии. Из того, что мы начинали вместе, было издание каталогов, но не аукционных, а именно торговых. Так вышли в 1994 году в свет два выпуска «Книг русского авангарда». Но все-таки корабли наши разошлись, а значит, так тому и суждено было случиться.

А. М. Луценко (крайний справа), А. Л. С*** (в центре) и автор держат рукописную грамоту А. М. Ремизова. Петербург, ул. Рубинштейна, 28 июня 1996

Именно к этому периоду относится продажа поистине выдающихся памятников – рукописного «Журнала свободных государственных художественных мастерских» (1919) учеников Казимира Малевича и рукодельного фотоальбома «Дорогому со-когортнику Сергею Михайловичу Третьякову от японирующих когортников Д. Бурлюка и В. Пальмова» (1920), исполненного в Японии и наполненного фотографиями с капитальных работ и собственноручными рисунками Давида Бурлюка и Виктора Пальмова.

В 1995 году, после покупки значительной подборки книг у Эммануила Штейна, был издан, но уже в очень малом числе экземпляров, иллюстрированный каталог «Книги русской эмиграции», который мы печатали не столько для библиофилов (эту литературу еще не начали активно коллекционировать), сколько для комплектаторов государственных библиотек, которые в 1990‐х годах были довольно важны на антикварном рынке.

Здесь очередная случайность подала нам шанс иметь свой магазин. Еще ранее, когда мы начали делать сезонные аукционы, А. Л. С. особенно заботился о том, чтобы в газетах были отклики, и наилучшим вариантом были статьи в газете «Коммерсантъ». Сперва эту рубрику вела Н. С*** и исправно писала о наших аукционах, а мне уж пришлось писать статьи для издаваемого ею отличного журнала (редактировал тогда мои тексты, в смысле превращения косноязычия в русский язык, конечно же, А. Л. С.). Затем в «Коммерсантъ» пришел Д. Б***, с которым А. Л. С. сдружился и дружит до сих пор. Про наше межеумочное положение в «Акции» он знал хорошо, а был всегда не только веселым, но и умным и отзывчивым.

Так вот, где-то летом 1996 года он приходит как-то поболтать и заодно говорит: «Ребят, вы ведь знаете про „Гелос“? Тамошний главный хотел бы иметь книжный отдел и книжный аукцион и спросил, не знаю ли я кого стоящего для такого дела…»

Экслибрис А. М. Луценко

В тот момент, в середине 1990-х, про «Гелос» знали все – это был лидер антикварного рынка, явно с какими-то особенными административными возможностями (напомним, что именно там в начале 2000‐х продавалась коллекция разорившегося «Инкомбанка» и был выставлен «Черный квадрат» Малевича, ныне представленный в Эрмитаже). Из каждого умывальника неслось о том, как там все дорого продается и, наверное, дорого покупается. Книгами там не занимались, но про картины и Фаберже шуму было много, особенно в главной газете страны – «Московском комсомольце».

В общем, недолго чесав в затылке, мы поехали «на переговоры» и довольно сильно забавлялись официозом, который царил в «Гелосе». Встретил нас О. Н. С***, владелец заведения, но он всегда указывал на визитной карточке должность не «директор», а как-то иначе; директорами там были сменяющие друг друга наемные сотрудники, кроме одного, А. Н. Б***, впоследствии сочувственно к нам относившегося. В результате «переговоров» мы пришли к соглашению о будущем сотрудничестве.

Так завершилась моя и наша работа в «Акции», хотя мы и не были рады расставанию. Неформальность, некий уютный бардак «Акции» плюс абсолютная уверенность в ее владельцах – нам были дороги. Простившись не без обоюдного сожаления, мы отправились в свободное плавание.

Со временем изменения на рынке, а также окончательный переход «Акции» к торговле «вещизмом» привели там к внутреннему конфликту. Назревала эта ситуация исподволь, потому что хотя К. К. и был в лавке полноправным хозяином, но все-таки заведением владели его партнеры, а не он. К тому же К. К. был книжник, но не бизнесмен, а времена стремительно менялись. Выкуп у совладельцев других частей этого особнячка, как бы ни был виртуозен в деле финансов Б. М., требовал постоянных затрат. К тому же все работники вдруг решили обзавестись загородной недвижимостью и вместо того, чтобы собирать книги, строили себе каменные дачи с теплыми сортирами.

К. К. тоже потянулся к земле: его тяготила жизнь в квартире на краю географии, терзали недописанные работы о Тургеневе. И он также решил прикупить землю, но далеко, рядом со старшей сестрой, в Спас-Клепиках, на краю Мещёры. Тургеневский край был для него и притягателен, и романтичен. Так что и он начал масштабное строительство. «Склепики», как мы называли между собой его латифундию, очень грели К. К., и масштабное будущее сулило ему покой и свободу творчества.

Так ситуация пришла к тому, что учредители и К. К. в начале 1999 года решили расстаться. То было болезненно для всех участников этого мероприятия, а со стороны имело еще более печальный вид, особенно если знать, чем это дело вскоре обернулось. В общем, 2 апреля 1999 года состоялось открытие букинистического отдела магазина «Летний сад», там заправляли К. К. и его супруга Надежда Ивановна, которая к тому года три как помогала мужу в «Акции» и деятельно, и умело. Почти сразу К. К. занемог, врачи ничего не нашли, посоветовали отдых. Прожив лето в Спас-Клепиках, он не слишком поправился, а когда в сентябре лег на обследование в Екатерининскую больницу на Страстном, то уже не вышел. Он умер от рака 24 сентября 1999 года.

М. Е. же продолжил собирательскую деятельность, наслаждался той ситуацией, которую дарила отечественным антикварам первая половина 2000‐х годов. Многие начали выезжать на рубеж, но М. Е. не особенно стремился, тем более что у него был магазин, и этот магазин, как всем тогда казалось, ни дня не сможет просуществовать без его присутствия. Но все-таки он однажды поехал в Париж, вернулся, заболел гриппом